Чтение онлайн

– Они найдены?

– Вчера вечером их обнаружили в Орли, но следов пороха на них не было.

– А мадам Наур, которая собиралась уходить, разве была не в перчатках?

– И на ее перчатках тоже нет следов пороха.

– А вы уверены, что это были те самые перчатки?

– Это подтверждает горничная.

– Вначале вы говорили о трех свидетелях. Полагаю, третьим является Нелли Фелтхеис, не так ли?

– Она ожидала окончания объяснения в коридоре второго этажа и услышала два выстрела.

– Она заявила полиции об этом уже в субботу?

– Вас это не касается.

– Можете ли вы, по крайне мере, сказать, где она провела воскресенье?

– В "Отель де Лувр" вместе с хозяйкой и ее подругой.

– Кроме вас, к ним кто-нибудь приходил? Думаю, вы беседовали с ними в отеле, так же, как допрашивали меня на авеню Парк-Монсури.

– Во второй половине дня к ним приходил господин Алваредо.

И тогда Уэни сухо заключил:

– С меня довольно. Отныне я буду говорить только в присутствии адвоката.

– И все же есть вопрос, который я вам задавал и считаю необходимым повторить: какие в действительности у вас были отношения с мадам Наур?

На губах Уэни появилась ледяная улыбка, глаза потемнели и блеснули, когда он процедил:

– Никаких.

– Спасибо. Лапуэнт, позови двух инспекторов.

Комиссар поднялся со стула, обошел стол кругом и остановился перед Уэни, продолжавшим сидеть в кресле. Глядя на него сверху вниз, Мегрэ с горечью произнес:

– Месть?

Тогда Фуад, видя, что они находятся в комнате одни и дверь заперта, тихо ответил:

– Возможно.

– Встаньте.

Он послушно поднялся с кресла.

– Протяните руки вперед.

Фуад подчинился, не переставая улыбаться.

– На основании ордера, выданного судебным следователем Кайотом, я вас арестую...

Затем, обращаясь к двум вошедшим инспекторам, приказал:

– Отведите его в камеру.

Случившееся все же стало "делом Наура". Целых восемь дней оно занимало первые страницы газет, а еженедельники, падкие на всякого рода сенсации, уделили ему по нескольку колонок. Журналисты рыскали по авеню Парк-Монсури, собирая сплетни, и домашняя работница мадам Воден хоть и ненадолго, но стала героиней дня.

Макий побывал в Амстердаме, затем в Каннах, где взял интервью у воспитательницы, сфотографировал ее и детей. Он расспросил управляющих игорными домами и крупье нескольких казино.

Все это время эксперты обшаривали дом Науров в надежде обнаружить хоть какую-нибудь улику. Они обыскали весь сад и даже сточные канавы вокруг, пытаясь найти пистолет, из которого был убит Наур.

В понедельник во второй половине дня состоялась встреча у нотариуса, на которой присутствовали Пьер Наур с отцом, а также Лина.

Мэтр Леруа-Бодье сообщил по телефону Мегрэ, что во втором завещании Феликс Наур оставил жене минимально допустимую законом сумму. Все остальное переходило детям, и он выражал пожелание, чтобы брат стал их опекуном.

– Уэни он не оставил ничего?

– Меня это поразило. Теперь-то я могу вам рассказать, что в первом завещании Наур выделил своему секретарю полмиллиона франков "в знак признательности за преданность и оказанные им услуги". А теперь имя Уэни даже не упоминается.

Может быть, Наур узнал, какие отношения были у Лины с Фуадом?

Судебный следователь заслушал показания управляющего и крупье игорного клуба на Сен-Мишель и тридцати шести его завсегдатаев.

Журналисты подстерегали свидетелей у выхода, что приводило некоторых из них в ярость.

Произошли и ошибки. Один студент заявил, что видел Уэни сидящим в углу игорного зала с одиннадцати часов вечера. Понадобилось два дня, чтобы установить, что этот молодой человек был в клубе не в пятницу, а спутал ее со средой.

Соседи, вернувшиеся домой около половины двенадцатого, утверждали, что не видели машины, стоявшей напротив бара.

Следователь Кайот был терпеливым и дотошным человеком. В течение трех месяцев он почти ежедневно вызывал к себе Мегрэ, чтобы поручить ему расследование новых обстоятельств.

В газетах политические новости отодвинули сообщения о деле Наура на третью, затем на пятую страницу, а потом упоминания о нем исчезли совсем.

Лина, Алваредо и Нелли не имели права покидать Париж до окончания следствия, и лишь только после его завершения им разрешили выехать в окрестности Дрё, где они укрылись от любопытных в небольшом домике.

Прокуратура утвердила обвинение, предъявленное Уэни, но суд присяжных был настолько загружен работой, что процесс был перенесен аж на будущий январь, затянувшись почти на год.

* * *

Удивительно, что во время традиционных, устраиваемых раз в месяц, совместных обедов, ни Мегрэ, ни Пардон ни разу не вспомнили историю с Наурами.

Наступил день, когда комиссар должен был давать показания перед судом. До этого судьи ничего не спрашивали об отношениях Лины с обвиняемым.

Мегрэ отвечал на вопросы председателя суда предельно объективно и коротко. Когда он увидел, что прокурор просит слова, то понял, что тайна молодой женщины вот-вот будет раскрыта.

– Господин председатель, позвольте мне задать вопрос свидетелю.

– Слово прокурору республики.

– Может ли свидетель сообщить: возникала ли у него мысль о том, что между обвиняемым и мадам Наур могли существовать интимные отношения?

Комиссар давал свидетельские показания под присягой и не имел права что-либо скрывать.

– Да, возникала.

– Обвиняемый категорически отверг это?

– Да.

– Однако не дал ли он понять, что такие отношения существовали?

– Да.

– Поверил ли свидетель в эти отношения?

– Да.

– Это не сыграло роли в аресте Уэни, по-новому освещая причины его поступка?

– Да.

Вопросов больше не последовало. Если до этого публика слушала молча, то теперь в зале послышался гул голосов, и председатель был вынужден постучать молотком...

– Прошу соблюдать тишину, иначе я немедленно прикажу очистить зал...

Мегрэ мог сесть рядом со следователем Кайотом, который даже занял для него место, но предпочел выйти из зала.