Чтение онлайн

Комиссар подошел к окну, долго стоял перед ним, а затем, заложив руки за спину, с трубкой во рту, принялся расхаживать по комнате.

– Вы настаиваете, что вышли в начале второго ночи из бара "Липы". Это подтверждает и его хозяин... Но он не видел, когда вы пришли... Пока нет доказательств, что это не. произошло после полуночи и что вы не заходили на несколько минут в бар только для того, чтобы создать алиби...

– Вы опросили всех членов клуба, которые были в ту ночь в двух игорных залах?

– Вы прекрасно понимаете, что этого мы ещё не успели сделать, а сегодня, в воскресенье, клуб и бар закрыты.

– На это у вас ещё будет время. У меня тоже.

Может быть, он вел себя таким образом потому, что хотел вывести Мегрэ из равновесия? Уэни был хладнокровен, как шахматный игрок, и его трудно было поймать на какой-нибудь ошибке.

Вновь остановившись перед ним, комиссар спросил как бы между прочим:

– Вы не были женаты, господин Уэни? Секретарь ответил каким-то изречением или известной в стране поговоркой:

– Тот, кому мало одной ночи, проведенной с женщиной, - сам себе накидывает на шею веревку.

– Вы имеете в виду господина Наура?

– Его личная жизнь меня не касается.

– У вас есть любовницы?

– Я не гомосексуалист, если это вас интересует. На этот раз презрение ещё более ясно звучало в его голосе.

– Я полагаю, это означает, что у вас бывают определенные отношения с женщинами?

– Если французская полиция настолько любопытна, я могу сообщить имена и адреса.

– Вы не ходили к женщине в пятницу вечером?

– Нет. Я уже ответил на этот вопрос.

Мегрэ повернулся к окну, задумчиво посмотрел на авеню Парк-Монсури, покрытую снегом, и заметил несколько человек, которые прогуливались невзирая на холод.

– У вас есть оружие, господин Уэни?

Тот медленно, как бы нехотя, поднялся с кресла, открыл один из ящиков комода и вынул оттуда длинноствольный пистолет для спортивной стрельбы. Это оружие не помещалось в кармане и служило, видимо, для тренировок. Его ствол был по меньшей мере двадцати сантиметров в длину, а калибр не соответствовал калибру пули, извлеченной из черепа Наура.

– Вы удовлетворены?

– Нет.

– Вы не задавали тот же самый вопрос господину Алваредо?

Теперь Мегрэ, в свою очередь, ничего не ответил. Этот допрос протекал в каком-то замедленном темпе, он был похож на шахматную партию, в которой каждый участник тщательно готовил хитрые ловушки.

Лицо комиссара сделалось серьёзным. Он глубоко затянулся, в трубке потрескивал табак. Оба молчали.

– Вам известно, что мадам Наур два года пыталась добиться развода?

– Я вам говорил, что эти вопросы меня не интересуют

– Однако вполне возможно, что господин Наур, учитывая ваши с ним близкие отношения, говорил об этом?

– Это утверждаете вы?

– Я ничего не утверждаю. Я спрашиваю, а вы не отвечаете.

– Я отвечаю лишь на вопросы, которые касаются меня.

– Знали ли вы о том, что мадам Наур примерно неделю назад решила уехать в Амстердам, что означало бы её окончательный разрыв с мужем?

– Меня это тоже не интересует.

– Вы по-прежнему утверждаете, что вас не было в гостиной во время драмы?

Фуад пожал плечами, считая вопрос излишним.

– Вы знали Наура около двадцати лет. В течение этого времени вы практически с ним не расставались. Он стал профессиональным игроком, который, как это принято говорить, играл по-научному, и вы помогали ему в математических расчетах.

Уэни, который, казалось, не слушал комиссара, вновь опустился в кресло. Мегрэ, взяв стул за спинку, уселся на него верхом в метре от собеседника.

– Вы приехали в Париж: без всяких средств, не так ли? Сколько Наур вам платил?

– Я никогда не получая от него жалованья.

– И тем не менее деньги вам были нужны.

– Когда это случалось, он мне их давал.

– Был ли у вас счет в банке?

– Нет.

– Сколько он вам давал каждый раз?

– Сколько я у него просил.

– Крупные суммы? У вас были сбережения?

– У меня никогда ничего не было, кроме одежды.

– Вы такой же хороший игрок, как ваш хозяин, господин Уэни?

– Не мне судить об этом.

– Он никогда не просил вас заменять себя у игорного стола?

– Случалось.

– Вы выигрывали?

– Как когда.

– Вы оставляли себе проценты с выигрыша?

– Нет

– А вам не приходило в голову заключить между собой какой-нибудь договор? Например, он мог бы отдавать вам проценты с выигранных сумм.

Уэни лишь отрицательно покачал головой.

– Итак, вы не были ни компаньоном, ни другом, поскольку полностью от него зависели. Можно утверждать, что ваши отношения были отношениями хозяина и слуги. Вы не боялись, что после его женитьбы эти отношения могут стать менее близкими?

– Нет.

– Разве Наур не любил свою жену?

– Нужно было бы задать этот вопрос ему.

– Ну теперь-то это уже поздно. Когда вам стало известно, что у мадам Наур есть любовник?

– А почему вообще я должен был знать об этом? Если он хотел разозлить Мегрэ, то ошибался, ибо комиссар прекрасно владел собой.

– Вы не можете не знать, что два года назад отношения между супругами, и так не идеальные, ухудшились. Вам было известно, что мадам Наур настойчиво требовала развода. Поручал ли вам хозяин следить за ней и сообщать о встречах с Алваредо?

На лице Уэни появилась еще более презрительная улыбка.

– Он сам однажды встретил их, выходя из ресторана на Пале-Рояль. Они не скрывались.

– Он был взбешен?

– Я никогда не видел его взбешенным.

– Однако, хотя между ними уже и не было супружеских отношений, он заставлял ее жить в своем доме, зная, что она любит другого. Не было ли это своего рода местью?

– Может быть.

– Не потому ли, сделав это открытие, он заставил ее расстаться с детьми, отослав их на юг?