Чтение онлайн

– Она боялась мужа?

– Это был не тот человек, которого следовало бояться.

– А Уэни?

– Она слишком мало рассказывала мне о нем.

– Тем не менее, он играл довольно важную роль в доме.

– По отношению к своему хозяину - может быть, но у него не было ничего общего с Линой.

– Вы в этом уверены?

Внезапно щеки и уши Алваредо залились краской, и он гневно процедил сквозь зубы:

– Что вы хотите этим сказать?

– Я ни на что не намекаю, но Уэни, имея влияние на На-ура, мог бы косвенным образом влиять и на судьбу его жены.

Молодой человек взял себя в руки, смущенный тем, что дал волю чувствам.

– В вас слишком много страсти, господин Алваредо.

– Я люблю ее, - бросил тот в ответ.

– Скажите, вы давно в Париже?

– Три с половиной года.

– Вы студент?

– Я изучал право в Боготе. Затем приехал учиться сюда. Еще я работаю у мэтра Пюже, который преподает международное право на бульваре Распай, в двух шагах отсюда.

– Ваши родители богаты? Он ответил смущенно:

– Для Боготы - да.

– Вы единственный ребенок в семье?

– У меня есть младший брат, который живет в Беркли, в США.

– Ваши родители, как и большинство колумбийцев, католики, если не ошибаюсь?

– Моя мать набожна.

– Вы собираетесь увезти мадам Наур в Боготу?

– Я так решил.

– У вас не возникнут разногласия с семьей, когда выяснится, что вы хотите жениться на разведенной женщине?

– Я совершеннолетний.

– Вы позволите мне воспользоваться телефоном? Мегрэ позвонил в "Отель де Лувр".

– Люка?.. Ты можешь оставить их одних... Не уходи из отеля. Я дам указание сменить тебя к концу дня... Алваредо усмехнулся:

– Вы оставили своего человека в комнате Лины, чтобы помешать ей позвонить мне по телефону, не правда ли?

– Сожалею, что был вынужден принять эти меры предосторожности.

– Очевидно, ваш инспектор будет следить и за мной?

– Естественно.

– Я могу встретиться с ней?

– У меня нет никаких возражений.

– Как она себя чувствует после поездки?

– Не так уж плохо, если ничуть не потеряла хладнокровия и сообразительности.

– Она ребенок.

– Очень хитрое дитя.

– Вы действительно ничего не хотите выпить?

– Нет, спасибо.

– Это значит, что вы еще рассматриваете меня как подозреваемого?

– Моя профессия - каждого считать подозреваемым. На улице комиссар глубоко вздохнул:

– Ну вот!

– Вы думаете, шеф, он лгал?

Не отвечая на этот вопрос, Мегрэ продолжал говорить:

– Садись в машину. Вот увидишь, скоро эта красная "аль-фа-ромео" устремится к улице Риволи. Держи ребят на набережной в курсе дела, потом тебя сменят...

– А вы?

– Я возвращаюсь на Парк-Монсури. Нужно, чтобы завтра все допросы были оформлены официально.

Засунув руки в карманы, он направился к стоянке такси на углу бульвара Сен-Мишель, проклиная вязаный шарф, который душил и щекотал его.

С улицы казалось, что дом Науров пуст. Комиссар попросил шофера подождать, пересек по хрустящему снегу садик и налгал на кнопку дверного звонка.

Дверь открыл заспанный Торранс.

– Ничего нового?

– Приехал Наур- старший. Он сейчас в гостиной с господином Пьером.

– Как он выглядит?

– На вид лет семьдесят пять, седые жесткие волосы, морщинистое лицо, но тем не менее полон энергии.

Дверь гостиной приоткрылась, и, увидев Мегрэ, Пьер Наур спросил:

– Я вам нужен, господин комиссар?

– Я хотел бы поговорить с Уэни.

– Он там, наверху.

– Ваш отец с ним виделся?

– Пока нет. Хотя, может быть, он и захочет задать ему некоторые вопросы.

Мегрэ повесил пальто, шарф на вешалку и пошел вверх по лестнице. В коридоре было темно. Он направился к комнате Уэни, постучал в дверь и услышал ответ по-арабски.

Войдя в комнату, он увидел секретаря, сидевшего в кресле. Тот ничем не был занят и посмотрел на Мегрэ пустым равнодушным взглядом.

– Проходите... что они вам рассказали?..

VI

Это была самая простая и неприметная комната в доме. Наверное, у художника, сдавшего его Наурам, был молодой сын, потому что помещение, которое занимал Уэни, выглядело, как комната студента. Секретарь, должно быть, ничего в ней не менял, и, казалось, тут не было ни единой вещи, принадлежавшей нынешнему жильцу.

Уэни, который сидел, расслабившись, в кожаном кресле, вытянув перед собой ноги, был одет в такой же строгий, как и накануне, превосходного покроя костюм. Гладко выбритый, в белой рубашке, он рассматривал свои ухоженные ногти.

Словно не замечая вызывающего вида секретаря, Мегрэ остановился перед ним и посмотрел ему прямо в глаза, как бы оценивая, и казалось, что оба они заняты детской игрой, в которой проигрывает тот, кто моргнет первым.

– Вы не очень-то стремитесь к сотрудничеству, господин Уэни.

На лице секретаря ничего нельзя было прочесть. Похоже, ему нравилось дразнить Мегрэ самоуверенной и иронической улыбкой.

– Лина...

Уэни сразу же заметил эту фамильярность.

– Кто, простите?

– Мадам Наур, если вам угодно, не вполне согласна с вашим утверждением о том, как вы провели время в пятницу вечером. Она заявляет, что, когда около полуночи вошла в гостиную, там были вы и господин Наур. По её словам, вы стояли возле хозяина, а сам он сидел за письменным столом.

Мегрэ ждал ответа, но Уэни молчал, продолжая улыбаться.

– Её показания противоречат моим, вы это хотите сказать?
– наконец произнес он.

Во время этой беседы он говорил подчеркнуто медленно, выделяя каждый слог.

– Вы это отрицаете?

– Вчера я уже ответил на ваши вопросы..

– Но это не означает, что вы сказали правду.

Пальцы секретаря сжались на подлокотниках кресла, он смог взять себя в руки и ничего не сказал в ответ на слова, в сущности оскорблявшие его.