Чтение онлайн

– Да?

– Ты выиграла спор как назвать ребенка?

Шарлотта испуганно засмеялась. Казалось странным думать о своем ребенке сейчас, но почему бы и нет? В смерти мы находим жизнь. Это было что-то, о чем можно было подумать, что не было болезнью или исчезновением Тессы, или опасной миссией Уилла.
– Пока нет, - сказала она.
– Генри по-прежнему настаивает на Буфорде.

– Ты выиграешь - сказал Джем.
– Ты всегда выигрываешь. Из тебя получился бы отличный консул, Шарлотта.

Шарлотта сморщила нос.
– Женщина консул? После всех проблем, которые у меня были, просто из-за того что, я руковожу Институтом!

– Кто-то всегда должен быть первым. Быть первым не легко и это не всегда того стоит, но это важно.
– Он опустил голову.
– Ты носишь с собой одно из моих немногих сожалений.

Шарлотта посмотрела на него с недоумением.

– Мне бы хотелось увидеть ребенка.

Это была очень простая, грустная вещь, чтобы сказать, но она застряла сердце Шарлотты, как осколок стекла. Она заплакала, и слезы тихо заструились по ее лицу.

– Шарлотта, - сказал Джем, словно утешая.
– Ты всегда заботилась обо мне. Ты будешь очень хорошо заботиться об этом ребенке. Ты будешь замечательной матерью.

– Ты не можешь сдаться, Джем, - сказала она сдавленным голосом.
– Когда они привели тебя ко мне, сначала они сказали, что ты проживешь всего год или два. Ты прожил почти шесть. Пожалуйста, просто проживи еще несколько дней. Еще несколько дней ради меня.

Джем наградил ее мягким, оценивающим взглядом. “Я жил для тебя, - сказал он. “И я жил для Уилла, а затем я жил для Тессы, - и для себя, потому что я хотел быть с ней. Но я не могу жить для других людей вечно. Никто не может сказать, что смерть нашла во мне добровольного товарища, или, что я пошел легко. Если вы говорите, что нуждаетесь во мне, я останусь так долго, сколько смогу для вас. Я буду жить для тебя и для вас, и буду бороться со смертью до конца, пока от меня не останутся кости и осколки. Но это был бы не мой выбор.

– Тогда ...
– Шарлотта посмотрела на него неуверенно.
– Каким был бы твой выбор?

Он сглотнул, и его рука упала, прикасаясь к скрипке.

– Я принял решение, - сказал он.
– Я сделал это, когда сказал Уиллу идти.
– Он наклонил голову, а затем посмотрел на Шарлотту. Его бледные тёмно-синие глаза зафиксировались на её лице, как будто желая, чтобы она поняла.
– Я хочу это остановить, - сказал он.
– Софи говорит, все по-прежнему ищут лекарство для меня. Я знаю, я дал Уиллу своё разрешение, но я хочу, что бы все прекратили искать, Шарлотта. Это конец.

К тому времени, как Сесиль и Габриэль вернулись в институт, уже потемнело. Бывать в городе с кем-то, кроме Шарлотты и ее брата, было для Сесиль уникальным опытом, и она была поражена какой хорошей компанией оказался Габриэль Лайтвуд. Он заставил ее смеяться, хотя она сделала все возможное, чтобы скрыть это, и он весьма любезно принес все свертки, хотя она ожидала от него возражений, что с ним обходятся как с запыхавшимся лакеем.

Это правда, что он, вероятно, не должен был бросать сатира сквозь витрины - или затем в канал Лаймхаус. Но она не могла его винить. Она отлично понимала, что не тот факт, что сатир показал ей непристойные изображения, заставил его вспылить, а напоминание о его отце.

Это было странно, подумала она, когда они сели на ступеньки у института, как он был непохож на своего. Ей очень понравился Гидеон с того момента, как она приехала в Лондон, но она нашла его тихим и спокойным. Он не говорил много, и хотя он иногда помогал Уиллу с ее тренировками, он был отстраненным и задумчивым со всеми, кроме Софи. Рядом с ней можно было увидеть в нем вспышки веселья. Он мог быть совершенно иронично веселым, когда он того хотел, и имел загадочно внимательную натуру наряду с его спокойной душой.

По частям и кусочкам, почерпнутых от Тессы, Уилла и Шарлотты, Сесиль собрала воедино историю Лайтвудов и уже начинала понимать, почему Гидеон был таким тихим. Так же как и Уилл, и она сама, он отвернулся от своей семьи сознательно, и он нес на себе шрамы от этой потери. Выбор Габриэля был другим. Он остался на стороне отца и наблюдал как медленно ухудшается его тело и разум. О чем он думал, когда все это происходило? В какой момент он понял, что выбор, который он сделал, был неверным?

Габриэль открыл дверь института и Сесилия вошла, их приветствовал голос Бриджит, плавно текущий по лестнице.

Вот этот путь, что вверх идет,

Тернист и тесен, прям и крут.

К добру и правде он ведет,

По нем немногие идут.

Другая — горная — тропа

Полна соблазнов и услад.

По ней всегда идет толпа,

Но этот путь — дорога в ад.

– Она поет - сказала Сесилия, начав подниматься по лестнице.
– Опять.

Габриэль, повторно взвешивая пакеты, издал тихий звук:

– Я голоден. Интересно, найдёт ли она для меня немного холодной курицы и хлеб, если я скажу ей, что не против её песен?

– Все против её песен, - Сесилия посмотрела на него боковым зрением. У него был ужасно милый профиль. Гидеон был тоже привлекательным, но в Габирэле всё было остроугольным, подбородок, скулы, которые вместе казались ей очень элегантными.

– Знаешь, это не твоя вина, - сказала она вдруг.

– Что не моя вина?
– Они свернули с лестницы в коридор на втором этаже. Он показался Сесиль тёмным, ведьмин свет был приглушён. Она слышала, как пела Бриджит:

Несется конь в кромешной мгле,

Густая кровь коню по грудь.

Вся кровь, что льется на земле,

В тот мрачный край находит путь.

– Твой отец - сказала Сесилия.

Его лицо напряглось. На мгновение Сесиль показалось, что он собирается ей грубо ответить, но вместо этого он сказал только: “Может это моя вина, а может и нет, но я предпочел быть слепым и не видеть его преступлений. Я верил в него, когда он был неправ, и он опозорил имя Лайтвудов.

Сесиль на мгновение замолчала .

– Я пришла сюда, потому что я верила, что сумеречные охотники монстры, которые забрали моего брата. Я в это верила, потому что мои родители в это верили. Но они были не правы. Мы - не наши родители, Габриэль. Мы не должны нести бремя за их решения или их грехи. Вы можете сделать так, что имя .Лайтвудов засияет вновь.

В этом разница между вами и мной, - сказал он с толикой горечи.
– Вы сами решили прийти сюда. Я же был изгнан из моего дома, преследуемый монстром, который когда-то был моим отцом.

– Ну, - добродушно ответила Сесиль, - не преследовал всю дорогу до сюда. Лишь до Чествика, я полагаю.

– Что...

Она улыбнулась ему.
– Я сестра Уилла Херондейла. Вы не можете ожидать, что я всегда буду серьезной.

Выражение его лица при этом было таким комичным, что она хихикнула, она все еще хохотала, когда они толкнули дверь в библиотеку и вошли - и оба замерли на своих местах.