Чтение онлайн

Шарлотта, Генри и Гидеон сидели вокруг одного из длинных столов. Магнус стоял поодаль у окна, заложив руки за спину. Спина его была жесткой и прямой. Генри выглядел бледным, усталым, Шарлотта заплаканной. Лицо Гидеона напоминало маску.

Смех замер на губах Сесилии.

– Что такое? Какое-то известие? Уилл...?

– Это не Уилл, - сказала Шарлотта.
– Это Джем. Сесиль прикусила губу и ее пульс замедлился с виноватым облегчением. В первую очередь она подумала о брате, но, конечно, это был его парабатай, который был в более неминуемой опасности.

– Джем?-она выдохнула.

– Он все еще жив- сказал Генри в ответ на ее невысказанный вопрос.

– Ну что ж. Мы все достали, - сказал Габриэль, положив свертки на стол. – Все, что просил Магнус - дамиану, голову летучей мыши, корень -

Спасибо. – Не оборачиваясь сказал Магнус, стоя у окна.

– Да, спасибо тебе, - сказала Шарлотта.
– Ты сделал все, как я просила и я благодарна. Но я боюсь, что ваше поручение было напрасно.Она посмотрела на сверток, а затем обратно. Было ясно, что ей требуется много усилий, чтобы говорить.
– Джем принял решение, - сказала она.
– Он хочет, чтобы мы прекратили поиск лечения. Это был последний Инь Фен; больше нет, и это вопрос времени. Я вызвала Безмолвных Братьев. Настало время прощаться.

В учебной комнате было темно. На полу лежали длинные тени, и лунный свет проникал через высокие арочные окна. Сесили села на одну из скамеек и смотрела на узоры лунного света на треснувшем деревянном полу.

Ее правая рука лениво теребила красный кулон на шее. Она не могла помочь, но думала о своем брате. Часть ее мыслей была там в Институте, но все остальные были с Уиллом: на спине лошади, склоняясь под ветром, несясь сломя голову по дорогам, которые отделяли Лондон с Dolgellau. Она подумала, не испугается ли он. Она подумала, увидит ли она его снова.

Она погружена глубоко в свои мысли, когда скрипнув, открылась дверь. Длинная тень бросилась на пол, и она посмотрела вверх, чтобы увидеть Габриэля Лайтвуда, моргающего от удивления.

– Прячешься здесь, не так ли?
– спросил он.
– Неловкая ситуация.

– Почему?
– Она была удивлена, насколько обычно, даже спокойно, прозвучал ее голос.

– Потому что я сам собирался здесь спрятаться.

Сесиль молчала какое-то время. Габриэль на самом деле выглядел не очень уверенно, - он выглядел странно, обычно он был так уверен в себе. Эта была более хрупкая уверенность, чем у его брата. Было слишком темно, чтобы она увидела, цвет его глаз или волос, и в первый момент она действительно могла видеть сходство между ним и Гидеоном. Те же решительные подбородки, те же широко расставленные глаза и осторожная поза.

– Вы можете спрятаться здесь со мной, - сказала она, - если вы хотите.

Он кивнул, и пересек комнату туда, где она сидела, но, вместо того чтобы присоединиться к ней, он подошел к окну и посмотрел наружу.

– Карета Безмолвных Братьев здесь, - сказал он.

– Да, - подтвердила Сесиль. Она знала из чтения кодекса, что Безмолвные Братья были как врачи и священники в мире Сумеречных охотников; можно ожидать найти их рядом с постелью умирающего и больничными койками, и при родах.

– Я думала, что я должна увидеть Джема. Для Уилла. Но я могла ... я не смогла заставить себя. Я трус, - добавила она, подумав. Это не было чем-то, о чем она думала о себе раньше.

– Тогда я тоже, - ответил он. Лунный свет падал на одну сторону его лица, придавая ему вид, как будто он был одет в полумаску.

– Я пришел сюда, чтобы побыть наедине, и, честно говоря, быть вдали от Братьев, у меня от них мурашки. Я думал, что я могу сыграть в пасьянс. Мы могли бы, если пожелаете, игра -разори своего соседа”.

– Как Пип и Эстелла, в Больших Ожиданиях, - сказала Сесиль со вспышкой веселья.

– Но, нет - я не знаю, как играть в карты. Моя мать пыталась держать карты подальше от, а мой отец ... питал слабость к ним. Она взглянула на Габриэля.

– Вы знаете, в некоторых отношениях мы такие же.. Наши братья уехали, и мы остались одни, без брата или сестры, с отцом, которому становилось все хуже. Мой чуть не сошел с ума на некоторое время, после того, как Уилл уехал и Элла умерла. Ему потребовалось лет, чтобы прийти в себя, и в то же время мы потеряли наш дом. Так же, как вы потеряли Chiswick.”

– Chiswick был отобран у нас, - сказал Габриэль с кислой вспышкой горечи.
– И если честно, мне и жаль, и нет. Мои воспоминания о том месте, - он вздрогнул.

– Мой отец заперся в своем кабинете на две недели, прежде чем я приехал сюда за помощью. Я должен был приехать раньше, но я был слишком гордым. Я не хочу сказать, что я ошибался насчет отца. И-=за этого две недели я почти не спал. Я постучал по двери кабинета и просил отца выйти, чтобы поговорить со мной, но я слышал только нечеловеческие звуки. Я закрыл свою дверь на ночь и утром там была кровь на лестнице. Я сказал себе, что слуги разбежались. Я знал лучше. Так нет, мы не те же, Сесиль, потому что ты ушла. Ты была храброй. Я оставался до тех пор, пока не осталось выбора, кроме как уйти. Я остался, хотя я знал, что это неправильно.

– Ты - Лайтвуд,” сказала Сесилия. “Ты остался, потому что ты предан своей фамилии. Это-не трусость. ”

– Разве? Является преданность по-прежнему похвальным качеством, когда это неправильно?”

Сесиль открыла рот, затем снова закрыла его. Габриэль смотрел на нее, его глаза блестели в лунном свете. Он казался искренне, отчаянно желал услышать ее ответ. Она задалась вопросом, есть у него кто-то, с кем можно поговорить. Она могла видеть, как это может быть страшно, ; он казался таким стойким, как если бы он никогда не ставил под сомнение себя в своей жизни и не понимал тех, кто это делал.

– Я думаю, - сказала она, выбирая слова с осторожностью, - что любой хороший порыв может быть извращен в какое-то зло. Взгляни на магистра. Он делает то, что он делает, потому что он ненавидит Сумеречных охотников, из преданности к его родителям, которые заботились о нем, и которые погибли. Это не выходит за рамки понятного. И все же ничто не оправдывает результат. Я думаю, что когда мы делаем выбор - выбор для каждого, выбор, который мы сделали перед тем, как мы должны рассматривать не только наши причины для этого выбора, но и последствия от него, и будет ли хорошим людям больно от наших решений.

Наступила пауза. Затем он сказал-Ты очень мудра, Сесилия Херондэйл.

Не сожалейте слишком сильно о тех решениях, которые приняли в прошлом, Габриэль, - сказала она, сознавая, что она использует его христианское имя, но это не помогло.

– Примите правильные решения в будущем. Мы всегда будем способны измениться и всегда способны сделать себя лучше.

– Это, - сказал Габриэль, - не тот человек, которым бы хотел меня видеть отец, но несмотря ни на что, я понял, что не могу отказаться от надежды на его одобрение.