Чтение онлайн

– Теперь я обрек нас обоих на ту же участь, - сказал он, понизив голос. Он выхватил кинжал из-за пояса и ударил им невидимую стену перед ним. Рунический серебряный клинок кинжала разрушился. Уилл отбросил сломанную рукоятку в сторону и снова выругался под нос.

Тесса слегка прикоснулась к его плечу.
– Мы не обречены, - сказала она.
– Конечно, ты пришел не один, Уилл. Генри или Джем найдут нас. Нас можно освободить с другой стороны стены. Я видела, как Мортмейн это делает, и ...

Уилл не знал, что случилось потом. Должно быть, выражение его лица изменилось при упоминании имени Джема, потому что он увидел, как краска сошла с ее лица. Ее ладонь сжала его руку.

– Тесса, - сказал он.
– Я один.

Слово -один- вышло у него каким-то поломанным, как будто он мог испытать горечь потери на языке и изо всех сил старался избегать этого.

– Джем?
– спросила она. Это был больше, чем вопрос. Уилл ничего не ответил, его голос, казалось, пропал. Он думал, что он вызволит ее из этого места, прежде чем рассказал бы ей о Джеме, представлял себе как расскажет ей все где-то в безопасности, где-то, где не было бы пространства и времени, чтобы успокоить ее. Теперь он знал - он был дураком, полагая, что мог представить себе, что то, что он потерял не будет написано у него на лице. Вся краска ушла из ее кожи, это было как наблюдать мерцание огня, которое угасает.
– Нет,- прошептала она.

– Тесса.....

Она сделала шаг назад, качая головой.
– Нет, это невозможно. Я бы знала – этого не может быть.

Он протянул ей руку.
– Тесс -

Она начала сильно трястись.
– Нет, - повторила она.
– Нет, не говори этого. Если ты не скажешь, это не будет правдой. Это не может быть правдой. Это не справедливо

– Мне жаль - прошептал он.

Ее лицо упало, разрушенное, как дамба под слишком большим количеством давления. Она упала на колени, сворачиваясь в себя. Ее руки пошли вокруг ее тела. Они держались плотно, как будто она не могла удержаться от ломки своего тела. Уилл чувствовал новую волну беспомощных мук, которые он испытал во внутреннем дворе Зеленого Человека. Что он сделал? Он приехал сюда, чтобы спасти ее, но вместо того, чтобы спасти ее он только преуспел в том, чтобы причинить муки. Это было, как будто он был действительно проклят — способный только к обеспечению страдания тем,кого он любил.

– Мне жаль, - повторил он от всего сердца.
– Мне очень жаль. Я бы умер вместо него, если бы мог.

При этом, она посмотрела вверх. Он приготовился к обвинению в ее глазах, но не тут то было. Вместо этого она молча протянула ему руку. Удивлённый он взял ее руку, и позволил привлечь его, пока он не встал на колени напротив нее.

Ее лицо было с прожилками слез, в обрамлении беспорядка ее волос, очерченных в золотом свете костра.
– Я бы тоже, - сказала она.
– О, Уилл. Это все моя вина. Он растратил свою жизнь ради меня. Если бы он использовал лекарства более экономно, если бы он позволил себе отдохнуть и болеть, а не изображать хорошее здоровье ради меня.

– Нет!
– Он взял ее за плечи, поворачивая к себе.
– Это не твоя вина. Никто не мог себе представить, что …

Она покачала головой.
– Как ты можешь терпеть меня рядом с собой?
– Спросила она в отчаянии. – Я отняла у тебя твоего парабатая. А теперь мы оба умрем здесь. Из-за меня.

– Тесса,- Он шептал, потрясенный. Он не мог помнить прошлый раз, когда он был в этом положении, в прошлый раз, когда он должен был успокоить кого-то, чье сердце было разбито и это действительно было нужно, вместо того, чтобы вынудить себя отворачиваться от нее. Он чувствовал себя столь неуклюжим,как ребенок, исключая ножи из его рук прежде, чем Джем учил его, как использовать их. Он откашлялся.

– Тесса, иди ко мне,- он прижал ее к себе, пока стоял на коленях, и она прислонялась к нему, ее голова на его плече, его пальцы в ее волосах. Он мог чувствовать, что ее тело дрожало напротив него, но она не отстранялась. Вместо этого она цеплялась за него, как будто действительно его присутствие ее утешало.

И если он думал о том, как она теплая была в его руках или ощущение ее дыхание на своей коже, это было только на мгновение, и он мог сделать вид, что это не было совсем.

Горе Тессы, как буря, исчерпало себя медленно в течение часа. Она плакала, и Уилл и не отпускал её, за исключением раза, когда он встал и зажёг огонь. Он быстро возвратился и сел рядом с ней снова, спиной к невидимой стене. Она коснулась места на его плече, где слезы впитались через ткань.

– Мне очень жаль, - сказала она. Она не могла сосчитать, сколько раз она сказала, что ей было жаль за последний час, пока они делились рассказами о том, что произошло с ними с момента расставания в институте. Он говорил ей о его прощание с Джем и Сесилией, о его поездке по сельской местности, в тот момент, когда он понял, Джема больше нет. Она рассказала ему о том, что Мортмейн потребовал от нее, что бы она изменилась в его отца, и дала ему последний кусочек головоломки, который превратил его армию автоматов в непобедимую силу.

– Тебе не за что извиняться, Тесс, - сказал Уилл. Он смотрел в сторону огня, единственного источника света в комнате. Он окрасил его в оттенки золотого и черного. Тени под глазами были фиолетовыми, угол его скулы и ключицы резко очерченными.
– Ты пострадала, как и я, наблюдая истребление деревни.

– Мы оба были там в одно и то же время, - сказала она с удивлением.
– Если бы я знала, что ты был рядом -

– Если бы я знал, что ты была рядом, я бы направил Балиоса прямо к тебе на холм.

– И в процессе был убит существами Мортмейна. Хорошо, что ты не знал.
– Она проследила за его взглядом в огонь.
– В конце концов, ты нашел меня, это то, что имеет значение.

– Конечно, я нашел тебя. Я обещал Джему, что найду тебя - сказал он.
– Некоторые обещания нельзя нарушать.

Он поверхностно задышал. Она чувствовала это с её стороны: она наполовину свернулась возле него, его руки дрожали, почти незаметно, в то время как он держал ее. Отдаленно она знала, что не должна позволять себе такое поведение с каким-либо мужчиной, который не является ее братом или женихом. Но ее брат и ее жених были оба мертвы, а завтра Мортмейн нашел бы их и расправился бы с ними двумя. Она не могла заставить себя перед лицом всего этого заботится еще и о приличиях.

– Какой был смысл во всей этой боли?
– Спросила она.
– Я так сильно его любила, а когда он умер, меня там даже не было.

Рука Уилла пригладила ее спину — легкими и быстрыми движениями, как будто он боялся, что она исчезнет.

– Я тоже, - сказал он.
– Я был во внутреннем дворе гостиницы, на полпути в Уэльс, когда узнал. Я почувствовал его. Связь между нами разъединилась. Это было, как будто огромные ножницы порезали мое сердце напополам.

– Уилл ..., - сказала Тесса. Его горе было настолько ощутимым, оно смешалось с ее собственным, создавая острую печаль. Становилось легче, потому что она была общей, хотя трудно было сказать, кто кого сейчас утешал.
– Ты всегда был половиной его сердца также!

– Я тот, кто попросил его быть моим парабатаем.
– сказал Уилл.
– Он не хотел. Он хотел, чтобы я понял, что это значит, что я буду связан с тем, кто не проживет большую часть своей жизни. Но я хотел этого, слепо хотел этого. Какие-нибудь доказательства того, что я был не один, каким-то образом, чтобы показать ему, что я должен был ему. И он уступил изящно, чего я и желал в конце концов. Он всегда так поступал.

– Не надо, - сказала Тесса.
– Джем не был мучеником. Это не было никакое наказание для него, будучи твоим парабатаем. Ты был как брат ему — лучше, чем брат, поскольку ты выбрал его. Когда он говорил о тебе, то говорил с верностью и любовью, безоблачно любым сомнениям.