Чтение онлайн

— Грозовой перевал в Йоркшире, — сказал Уилл из под шляпы, — а мы еще далеко от Йоркшира. Мы даже не добрались до Грантхэма. И в Йоркшире нет ничего впечатляющего. Холмы и долины, нет даже приличных гор, как у нас в Уэльсе.

— Ты скучаешь по Уэльсу? — спросила Тесса. Она не была уверена, почему она сделала это; она знала, спрашивать Уилла о его прошлом, как дразнить собаку с больным хвостом, но она ничего не могла с собой поделать. Уилл слегка пожал плечами.

— По чему там скучать? Овцам и пению, — сказал он. — И нелепому языку. Я хотел бы быть настолько пьяным, чтобы не помнить своего имени.

— Что это значит?

— Это значит «Я хотел бы быть настолько пьяным, чтобы не помнить своего собственное имя», очень полезно.

— Твои слова звучат не очень-то патриотично, — заметила Тесса. — Разве ты не вспоминаешь о горах?

— Патриотично? — Уилл выглядел самодовольно. — Я расскажу тебе о том, что такое патриотично, — сказал он. — В честь моего рождения, у меня есть дракон Уэльса вытатуированный на…

— Вы находитесь в прекрасном настроении, не так ли, Уильям? — прервал Джем, хотя в его голосе не было грубости и резкости. Тем не менее, наблюдая за ними в течение некоторого времени, вместе и отдельно друг от друга, Тесса знала, что означает то, когда они называли друг друга полными именами вместо привычных сокращенных форм. — Помнишь, что Старкуэзер не выносит Шарлотту, так что если это настроение, в котором ты находишься…

— Я обещаю, очаровать черта внутри него, — сказал Уилл, садясь в вертикальное положение и поправляя съехавшую шляпу. — Я очарую его с такой силой, что когда я закончу, он останется безвольно лежать на земле, пытаясь вспомнить свое имя.

— Этому человеку восемьдесят девять, — пробормотал Джем. — У него и так уже есть эта проблема.

— Я полагаю, что ты запасаешься очарованием сейчас? — спросила Тесса. — И не хочешь тратить его на нас?

— Вот именно. — Голос Уилла звучал довольно. — И не Шарлотту не выносит Старкуэзер, Джем. А ее отца.

— Грехи ее отца, — сказал Джем. — Он не склонен благоволить к любому из Фэирчайлдов или к кому-то, кто связан с одним из них. Шарлотта даже не позволила Генри поехать…

— Это, потому что каждый раз, когда кто-либо позволяет Генри выходить из дома одному, рискует получить международный инцидент, — сказал Уилл. — Но да, отвечая на твой невысказанный вопрос, я понимаю, какое доверие, оказала нам Шарлотта, и я намереваюсь вести себя хорошо. Я не хочу увидеть косоглазого Бенедикта Лайтвуда и его отвратительных сыновей во главе Института больше, чем кого-либо.

— Они не отвратительные, — сказала Тесса. Уилл удивленно посмотрел на нее.

— Что?

— Гидеон и Габриэль, — сказала Тесса. — Они вполне симпатичные, и не отвратительные вообще.

— Я говорил, — сказал Уилл замогильным тоном, — о черных как смоль внутренних глубинах их душ.

Тесса фыркнула.

— А какого цвета, как ты полагаешь, внутренние глубины твоей души, Уилл Герондейл?

— Сиреневого, — сказал Уилл.

Тесса взглянула на Джема, ища помощи, но он только улыбнулся.

— Возможно, нам следует обсудить стратегию, — сказал он. — Старкуэзер ненавидит Шарлотту и знает, что она послала нас. Итак, как же нам вкрасться в его доверие?

— Тесса может использовать свои женские хитрости, — сказал Уилл. — Шарлотта сказала, что он неравнодушен к красивому личику.

— Как Шарлотта объяснила мое присутствие? — спросила Тесса, запоздало понимая, что она должна была спросить об этом раньше.

— Она этого не делала; она просто написала наши имена. Она была весьма кратка, — сказал Уилл. — Я думаю, что придумывать правдоподобную историю выпадает на нашу долю.

— Мы не можем сказать, что я сумеречный охотник; он моментально поймет, что это не так. Нет отметок.

— И нет отметки колдуньи. Он подумает, что она примитивная, — сказал Джем.

— Она могла бы превратиться, но… — Уилл снова внимательно посмотрел на нее. Хотя Тесса знала, что это ничего не означает, по правде, меньше, чем ничего, она все еще чувствовала его взгляд, заставляющий ее дрожать так же, как прикосновение пальцев к шее сзади. Она заставила себя посмотреть на него с каменным выражением лица. — Возможно, мы могли бы сказать, что она сумасшедшая тетка, которая настаивает на том, чтобы везде сопровождать нас.

— Моя тетя или твоя? — спросил Джем.

— Да, она, действительно, не похожа ни на кого из нас, не так ли? Может быть, она девушка, которая безумно влюбилась в меня и упорно преследует меня везде, куда бы я не пошел.

— Мой талант — превращение, Уилл, а не притворство, — сказала Тесса, Джем громко рассмеялся. Уилл посмотрел на него.

— В этот раз она была лучше тебя, — сказал он. — Это иногда случается, не так ли? Возможно, мне следует представить Тессу, как мою невесту. Мы можем сказать сумасшедшему старому Алоизиусу, что ее Восхождение в процессе.

— Восхождение? — Тесса не встречала такого термина в Кодексе. Джем сказал:

— Когда Сумеречный охотник хочет жениться на примитивном…

— Но я думала, что это запрещено? — спросила Тесса, когда поезд въехал в туннель.

В купе неожиданно наступила темнота, несмотря на это она почувствовала, что Уилл смотрит на нее, то самое чувство дрожи, которое появлялось, когда он, так или иначе, смотрел на нее.

— Запрещено. Если только не используется Кубок Смерти, чтобы превратить примитивного в Сумеречного охотника. Это не распространенный случай, но такое бывает. Если Сумеречный охотник выносит на рассмотрение Конклава вопрос о Восхождение своего партнера, Конклаву требуется на его рассмотрение не менее трех месяцев. Тем временем, примитивный приступает к курсу обучения, чтобы узнать о культуре Сумеречных охотников…

Голос Джема потонул в свисте поезда, когда локомотив появился из туннеля. Тесса посмотрела на Уилла, но он пристально смотрел в окно, не глядя на нее вообще. Должно быть, это ей показалось.

— Это не плохая идея, я полагаю, — сказала Тесса. — Я знаю довольно много; я закончила почти весь Кодекс.

— Казалось бы, логично, что я привез тебя с собой, — сказал Джем. — Как возможный Восходящий, ты можешь узнать о других Институтах, помимо того, который в Лондоне.

Он повернулся к Уиллу.

— Что ты думаешь?

— Эта идея кажется такой же хорошей, как и любая другая. — Уилл по-прежнему смотрел в окно; природа за окном стала менее зеленой и более пустынной. Не было видно деревень, только длинные участки серо-зеленой травы и выпирающие на поверхность черные скалы.

— Сколько здесь Институтов, помимо того, который в Лондоне? — спросила Тесса. Джем считал их, загибая пальцы на руке.

— В Англии? В Лондоне, в Йорке, один в Корнуолле, рядом с Тинтагелем, один в Кардиффе, и один в Эдинбурге. Они все меньше, однако, и отчитываются перед Лондонским Институтом, который в свою очередь отчитывается перед Идрисом.