Чтение онлайн

– Договорились, мисс Бекка, - она не могла не заметить по уверенным движениям мужчины, что он уже ковырялся у нее в сумке, наверняка и номер помнил, просто из вежливости достал молитвенник, найдя его в темноте на ощупь без всяких проблем. Он зажег керосиновую лампу, похоже, что здесь электричество не работало, и склонился над страницами, нахмурив брови.

– Почтальон не убит, а перехвачен. Если засветитесь, где не надо, всегда можно сказать о побеге. Так?

– Логично. Но я вовсе не думала завершать игру так быстро. Фрэдди не видел и не знает меня. Куда больше его напугает, что убили курьера, - Бекку снова тянуло в сон. Уже засыпая, она спросила: - Почему ты помогаешь Бернардту?

– Это интересно. Он угадал меня первым. Раньше никто этого не мог, - Сэл расплылся в улыбке, вспоминая что-то хорошее. Он слышал слабые слова Бекки, даже на расстоянии, а взгляд пронизывал ее насквозь.
– Ты боишься того, чего не понимаешь, мисс Бекка? Я не сделаю вам плохо, - Сэл прислушался к самому себе, потом кивнул каким-то невидимым словам.
– Спи, мисс Бекка. Все хорошо.

***

Ребекка всегда быстро поправлялась после операций, и эта не стала исключением. Хотя Бекка для себя твердо решила, что больше никогда ни на одну операцию не согласится. Через две недели она уже свободно ходила по дому, часто сидела в запущенном парке, наслаждаясь свежим деревенским воздухом. Никого кроме них в округе не было, она решила не портить своего платья, и вполне обходилась той одеждой Бернардта, которая нашлась в доме. Вскоре такой вид Бекки перестал смущать непривычных мужчин, и иногда приходилось примечать, что даже в мужской блузе женщина выглядит очаровательно.

Доктор часто уезжал, оставляя ее один на один с Сэлом. Тот выучился говорить заново и рассказывал ей разные истории, если она скучала. Откуда-то даже приволок книжки, наверняка 'позаимствовав' их, а попросту - украл на станции.

Дом полностью изменился, стал уютным. Уже не хотелось продолжать нелепую борьбу с теми, кто изготавливал детали, а хотелось просто жить и не торопясь думать обо всем на свете. Весна вошла в свои права, и снег быстро стаял, оставив только прошлогоднюю жухлую траву.

Наконец настал срок, и Бернардт заявил о переезде в дом кузена. Небольшая двуколка уже ждала у дороги. День выдался чудесным и солнечным. Торопиться было совершенно некуда, да и не хотелось. Бекка снова надела то платье, в котором обрела свободу - дорогое, примечательного темно-вишневого цвета. Когда они уже разместились, она вернулась к вопросу, что волновал ее все это время:

– Чем ты занимался, уезжая?

– Тебе рассказать все или частично?
– доктор вздохнул, если бы дорога не предстояла долгая, он бы постарался уйти от вопроса.
– Я же говорил тебе уже, что у меня есть кузен. Его зовут Томас. Томас Бартолби Блекстоун. Ему двадцать пять лет, богат, не женат, умен, наверно потому и не женат... Кстати, будь с ним осторожнее, он жуткий ловелас. Я наведывался к нему в гости, обсуждал наше положение. Понимаю, что долго отсутствовал, но не спросишь же в лоб у человека, с которым три года не виделся: 'я собираюсь покончить с одной криминальной группировкой, которая похитила меня и чуть не убила. Ты не хочешь присоединиться?', - Бернардт усмехнулся.

Сэл правил двуколкой и даже не оборачивался, хотя не было сомнений, что все слышал.

Доктор продолжил:

– У него особняк в Девоншире. Масса не занятых гостевых комнат. Там купим все необходимое, начнем разведку, будем жить. Еще... я обналичил один свой счет, из тех, которые не были официальными. Достал все бумаги из своего стола, которые оставались в лечебнице, у меня там обширнейшее досье на знать, это тоже можно использовать. Больше пока ничего не успел, уж слишком мало времени, если не собираешься привлекать к себе внимание. Мимо проплывал пасторальный пейзаж, и как-то даже не верилось, что начинается подпольная война. Да кому она вообще была нужна...

– Ясно, - скучающе ответила Бекка. Она смотрела на мелькающие просторы, положив подбородок на руку в кружевной перчатке. В ее простом ответе чувствовалась какая-то недосказанность, недовольство.
– Cэл все докладывает? Такая собачья преданность и услужливость. Удивительно, как ты пользуешься тем, что презирал, находясь на заводе.

– О чем ты?
– Бернардт недоуменно посмотрел на женщину, потом окинул взглядом сгорбленную спину Сэла, который эти слова проигнорировал.

Недавно он начал обдумывать, что связывало его с Беккой все это время. Что? Возможно, на заводе это были безысходность? Может, он находил в ней отдушину? Не было бы ее, так нашел бы какую-нибудь девушку из семей рабочих, вряд ли бы Патрик сильно возражал.

Бернардт не мог ее понять, они принадлежали к разным мирам. А что она в нем нашла? Что она к нему чувствует и чувствует ли? Да и сейчас... Ненависть никуда не выветрилась, но, может, Бекку стоило просто-напросто отпустить? Дать ей денег, пристроить в хорошую компанию и позволить не вмешиваться в эту историю больше? За эти две недели он очень хорошо почувствовал, что между ними растет пропасть. И эти обвинения, нелепые по сути, выводили из себя.

– Что за чушь ты несешь, Бекка?
– Бернардт стукнул по спине Сэла.
– Сэл.. Сэл! Черт возьми, да скажи же ты что-нибудь, о тебе же речь!

– Я хочу послушать, что ты скажешь мисс Бекке, док, - хриплый смех долетел до Бернардта, тот чуть не взвыл с досады.
– Она хорошо рассуждает.

– О, Господь, дай мне силы...
– нахмурился доктор.
– С чего ты вообще решила, что он мне что-то говорит?

– Я просто пытаюсь, здесь, вне стен заточения, понять, что ты за человек, - Бекка все еще провожала глазами пейзаж, сейчас она улыбнулась, вуаль не прикрывала ни ее губ, ни белых зубов.
– Чего ты стоишь, если ты не против, - она, не сбрасывая с лица улыбки, наконец, повернулась к Бернардту и даже положила голову ему на плечо, взяла под руку. 'И все же Ребекка красива, этого нельзя отрицать' - подумал Бернардт. Она похожа на огонь. Иногда она отстраненная, будто бы порыв ветра смел пламя, а иногда она греет и вся уют и понимание, а иногда как сейчас - блуждающий, завораживающий огонек.

Небо, ранее кристально голубое, заволокло. К концу поездки вовсе стало туманно и слякотно, как и положено ранней весной. Их встретил кузен Бернардта. Он поздоровался с доктором, обнял его и кивнул в сторону дома. На Сэла, принимая его за слугу, даже внимания не обратил, зато на Ребекке задержал пристальный взгляд.

Они с доктором не слишком походили на родственников. То, что в Бернарде казалось долговязостью и худобой, в Томасе было стройностью и статью.

– О, воистину, поверить не могу, что такая красота сопровождает моего нелепого Берти. И где он только нашел столь чистый бриллиант?! Позвольте...
– кузен ловко ухватил Бекку за ручку и коснулся губами.- Пойдемте, пойдемте, не волнуйтесь, слуги обо всем позаботятся. Вы наверняка устали в дороге. Вам подготовят комнаты, ванну и все остальное, сразу после ланча. О, мой повар готовит просто божественно, не сомневайтесь. Мой ангел, не обращайте на Берти внимания, он тут все знает, сам придет к нам, позвольте немного о вас побеспокоиться.

Томас Бартолби Блекстоун щебетал, не переставая, зачаровывая словами, и девушка даже не заметила, как оказалась в большой обеденной зале, где на накрахмаленной скатерти лежали свежайшие булки, стояли фарфоровые чашки, только и дожидаясь чая или ароматного кофе.

– Садитесь, мой ангел. Нет-нет, не беспокойтесь. Итак, я забыл представиться, с моей стороны это грубо и неучтиво, но вы сами должны понимать, что ваша неотразимость просто не дала мне вымолвить ни слова. Я Томас. Томас Бартоломью Блекстоун, хозяин этого скромного жилища. Вы, мой ангел, можете называть меня просто Томас. Вам кофе, чай?

Ожидание ответа заставило его, наконец, замолчать, остановив неудержимый поток слов.

– Время уже обеденное, красного вина, пожалуйста, - Ребекка изобразила учтивую улыбку.

Она была под стать своему платью - шикарна, но сдержанна, ярка, но холодна. За ланчем вела себя, как и полагалось незамужним девушкам из высшего света, и почти не говорила, только если к ней обращались напрямую. Периодически оглядывалась на Бернардта и его верного психа - ведь они сопровождали ее, а оказаться наедине с мужчиной, которого она встречает впервые - о, это могло стать пятном на ее репутации. И все же она не выглядела смущенной или встревоженной.