Чтение онлайн

Восторг от этого места мгновенно испарился. Оказаться в самом центре Ведьминой топи, еще и в компании с опасным преступником — хуже не бывает.

Левша подскочил к рудокопу, с силой ударил его под колени, сбивая с ног и жестко схватив за волосы, оттянул голову назад и приставил нож с широким лезвием к шее.

— Как отсюда выбраться?

— Я не знаю, — сглотнув, сквозь зубы процедил мужчина, стараясь не делать резких движений.

Опасное лезвие легко могла вспороть ему горло.

— Ты! — резко обернулся ко мне Левша. — Ты можешь починить машину?

— Нет, — на ходу соврала я, лихорадочно придумывая причину отказа. — У меня нет с собой инструментов, а без них ничего не получится.

Честно говоря, я и сама наверняка не знала. Возможно, без инструментов я и смогла бы починить машину, а может, и нет. Только вот Левше об этом знать совершенно необязательно. Оставаясь здесь, мы имеем, пусть и призрачный, но все-таки шанс спастись.

Отбросив в сторону рудокопа, Левша напряженно замер, задумчиво вертя в руках нож. Георгий, отплевывая песок, встал на ноги, с трудом сдерживая злорадную улыбку. Бывший напарник паниковал и это доставляло ему ехидное удовольствие.

— Пошли! — прервав тягостные думы, жестко скомандовал Левша.

— Куда? — я неосознанно попятилась. — Здесь же кругом болото. Идти по нему ночью — безумие!

— Безумие, девушка, это сейчас спорить со мной. Вы же не хотите, чтобы кому-то из вас вскрыли горло? Не заставляйте меня применять этот грубый метод убеждения.

Он говорил вкрадчиво и не повышая тона, но жестокие, циничные, холодные глаза отчетливо давали понять, что он вполне серьезен.

Левша шел чуть позади, сохраняя небольшую дистанцию и умело держа ловчую. Мужчина разумно опасался бывшего коллегу, верно полагая, что даже будучи связанным, он может причинить проблемы. Передвигаясь по Лебяжьему крылу, мы вскоре прошли озера, и местность понемногу начала меняться. Все чаще стали появляться мертвые деревья, все еще держащиеся узловатыми корнями за землю. Песок под ногами потемнел и из жемчужного поменялся на грязно желтый. Туман, клубившийся вдоль дороги, стал еще гуще и не пропускал никаких звуков. Вскоре под ногами противно захлюпало, воздух наполнился тяжелым запахом тины, прелой листвы и кислым смрадом чего-то отдаленного знакомого — как со старого кладбища. Там, где туман расползался рваными кусками, открывались пугающие и мрачные картины. Погибающие деревья, простирающие свои сухие ветки к безмолвному к их страданиям небу, словно просящие о помощи. Поваленные коряги, заросшие плесенью, тускло фосфорировали в темноте. Пожухлые пучки травы и камыша, растущие вдоль затянутых тиной участков воды, таящие под собой гиблые омуты. Ноги то и дело скользили в вязкой грязи и спотыкались о тесно переплетенные огромные корни неизвестных растений, напоминающих гигантские папоротники темно-синего цвета, удивительно сочные и свежие, как для этого места, так и для времени года вообще.

Ветер прогнал с неба облака, и теперь месяц зловеще освещал холодным, тусклым сиянием опасную дорогу. Его света вполне хватало, чтобы ориентироваться на местности и обходить стороной заливные луга с сочной травой, на поверку оказывающиеся смертельно опасными топями или обманчиво безобидными озерцами, грозившими утянуть в трясину всякого, кто рискнет на них ступить.

Болото вызывало во мне дикий первобытный страх, сковывая и без того неудобные движения из-за связанных рук, заставляя чувствовать себя беспомощной и жалкой. Рудокоп, которому приходилось гораздо труднее — руки у него были связаны за спиной, старался держаться ближе ко мне, успевая вовремя подставить плечо, когда я спотыкалась, удерживая от падения, или успевал ступать первым на особо опасные места.

Шли тяжело и грузно. Каждый раз, когда ноги проваливались в трясину, сердце ухало и падало вниз в страхе, что это может оказаться смертельная ловушка. В те моменты, когда Левша отставал от нас достаточно далеко и не мог слышать шепота рудокопа, Георгий всячески меня подбадривал и успокаивал. Получалось у него из рук вон плохо, но он старался изо всех сил, и я была ему за это очень благодарна. Золушка, успевший вовремя оттолкнуть меня от опасной кочки, оказавшейся на самом деле ямой, заполненной водой и замаскированной болотной травой, сказал, что угодив такую можно умереть за минуту, а можно промучиться несколько суток. В народе о такой долгой смерти говорят: «можно успеть съесть ириску».

Куда мы идем и какова конечная цель ни я, ни Георгий так и не поняли, а Левша не собирался делиться планами на будущее. Все его действия сейчас выглядели, как отчаянная попытка бегства и пока он не спешил избавляться от нас, как от обременительного балласта. Что будет, когда необходимость в живом щите исчезнет, я старалась не думать. Сил мне это не придаст, настроения тоже не поднимет. Буду надеяться на лучшее, например, на то, что он утонет. Но к сожалению, мои далеко не гуманные мысли не спешили воплощаться в жизнь. Жаль…

Неожиданно подул сильный пронизывающий ледяной ветер и разогнал туман. Сопровождающая нас тишина взорвалась какофонией звуков. Отовсюду доносились уханья болотных сов, скрежет когтей, злобное рычание, клацанье клыков, хохот неизвестной птицы, от звука которого шевелились волосы на затылке, бульканье пузырей, поднимающихся со дна болота, скрип сухих деревьев, противный до ломоты зубов, скрежет камышей и отдаленные шепотки. Они слушались отовсюду: из-под поваленной коряги, из заросших мхом кочек, среди скрипучих веток, из-за чахлых кустов поредевшей клюквы, далеко и одновременно близко, доносились в спину и раздавались прямо возле уха. Различить и понять, что именно это такое было просто невозможно. Казалось, что это десятки людей что-то шепчут — быстро, неразборчиво, злобно и предостерегающе, говоря на только им известном языке. В довесок ко всему стали появляться болотные огоньки, вылитая прямо из-под ног или зазывно мигая далеко впереди. Они возникали то справа, то слева, то ярко загораясь, освещая небольшую территорию вокруг себя, то почти затухая. Словно играя и забавляясь, они водили вокруг нас хороводы, заводя все дальше и дальше на болото. Совершенно не к месту вспомнились слова Базиля про болотные огоньки. Подкованный в народном фольклоре рудокоп рассказывал, что их еще называют «свечей покойника», потому что они появляются на высоте вытянутой вперед руки, точно свеча в руках и предвещают тому, кто их увидит скорую смерть. А еще я сама когда-то слышала, что их считают душами некрещеных детей, захороненный в лесах и теми, кто сгинул в болоте.

А теперь представьте, что я в тот момент чувствовала… У меня зуб на зуб от страха не попадал, а ноги отказывались двигаться, став ватными и неподъемными.

— Что за чертовщина?! — не выдержав, рявкнул Левша, обращаясь почему-то к рудокопу, будто именно он был виновником происходящего.

— Это ты у меня спрашиваешь? — недовольно пробасил в ответ Георгий. — Это из-за тебя, придурка, мы забрели в эту топь! Вот и спрашивай у себя… Не будь я связан, собственными руками тебя в болото загнал по самую макушку.

Мужчина свою злость не скрывал и был готов вот-вот сорваться. Рудокоп так сильно напряг руки, что его лицо побагровело и вздулись вены на шее.

Мне бы давно пора перестать удивляться, но когда на моих глазах Георгий порвал, казалось, никогда не рвущийся шнурок, я, раскрыв рот, села прямо на мокрую землю. Левша испуганно попятился, шокированный его поступком, а потом вспомнил про ловчую и начал опасно раскручивать ее над головой. Золушке, впрочем, было все равно. Нервы рудокопа не выдержали издевательств бывшего товарища и шлепать по болоту, опасаясь в любую минуту провалиться в трясину, ему тоже надоело. Левша замахнулся для броска, и сердце у меня сжалось в ожидании того, что произойдет дальше.

Бросок! В воздухе мелькнул серебристый блик, похожий на стремительно пролетевшую звездочку и рука мужчины неестественно дернулась. Ловчая не долетела до рудокопа, опав у его ног светящийся сетью и Левша, злобно шипя, зажал кровоточащую рану, из которой торчала кальпийская звезда. Громко шлепая по воде к нам подбежали Кузьмич, Мачеха и Тергиш. Увидя последнего, я облегченно выдохнула. В крови еще бурлил адреналин, а сердце отдавало барабанной дробью в висках, все еще не веря, что этому кошмару пришел конец.

Мачеха, увидев обессиленного напарника с подбитой скулой, рассеченной губой, испачканного в грязи и тине с ног до головы, поменялся в лице, побледнел, потом пошел пятнами, схватил Георгия в охапку и повалил наземь, крепко обхватив ногами и руками. Эмоциональная встреча Золушки и Мачехи поставила в тупик всех, даже Кузьмича, который давно их знал и не должен был ничему удивляться.

— Он меня убивает, — страдальчески протянул Мачеха, еще крепче обнимая отчаянно сопротивляющегося Золушку.