Чтение онлайн

— Со стороны леса не ходят дилижансы. Для них там просто нет дороги.

— Как нет? Я буквально полчаса назад распрощалась с кучером. Мы ехали по хорошей дороге… даже ухабов не было. Я прекрасно помню, что это был старый дилижанс, запряженный худой и старой лошадью и кучер мне сам помогал сесть на козлы рядом с ним… Правда… лица его я не смогла рассмотреть. Мужчина такой худощавый… в широкой черной шляпе.

— Кать, — она осторожно накрыла мою руку своей, — у нас нет таких. На всю округу только один рейс ходит — тот дилижанс, на котором вы сюда приехала. Им правит Стас Макеев. Других у нас нет.

У меня все похолодело внутри, а пальцы мелко задрожали. Ну, не могла же это быть галлюцинация? На галлюцинациях не ездят, к ним невозможно прикоснуться, они не могут быть материальными…

— Я сама не видела, — нехотя начала говорить женщина, крепче сжав мои пальцы, — но люди рассказывают, что раньше так описывали смерть — Извозчика в широкополой шляпе и закрытым шарфом лицом. Он ездил на старой карете, похожей на дилижанс, управлял исхудавшей лошадью и появлялся перед теми, кто должен был вскоре умереть. Он знал все пути и перед ним открывались любые дороги. Иногда Извозчик подвозил тех, за кем потом должен был приехать.

У меня отнялись ноги и пересохло в горле. Неужели это, в самом деле, правда и…

— Может, вам дать выпить? — испуганно засуетилась София, понимая, что сболтнула лишнего и серьезно меня напугала.

— Да. Водки.

Она немного помедлила, раздумывая правильно ли расслышала мои слова, и поставила передо мной маленькую стопочку, заполнив ее спиртным почти до самых краев. Рядом положила тарелочку с маленькими огурчиками.

Я никогда не пила водки, предпочитая вино и то в небольших количествах, поэтому, как правильно ее потреблять, не знала. Бездумно взяла стопку, выдохнула и залпом выпила. Дыхание вышибло из легких, гортань обожгло теплом, а на глазах невольно навернулись слезы. Потом стало легче — пошла обратная волна. Приятное тепло разлилось по телу, в голове зашумело, мысли помутились, захотелось спать. Пить на голодный желудок водку пусть и такое незначительное количество было геройством, на которое я оказалась неспособной — я моментально захмелела. Буркнув на прощание Софии слова благодарности, я встала со стула и нетвердой походкой поднялась по лестнице в свою комнату. Сил хватило только на то, чтобы снять сапоги и бухнуться в кровать поверх одеяла.

Поднимаясь по лестнице, девушка не видела, как сидящие за столом мужчины проводили ее алчным взглядом, и губы одного растянулись в довольной предвкушающей улыбке. Второй «охотник» согласно кивнул.

Всю ночь снилось что-то беспокойное, несуразное и не запоминающиеся, а под утро случилось то, что я хотела бы считать сном…

В полудреме мне послышалось, как в замке моей комнаты завозились и дверь с тихим скрипом открылась. Как в тумане я видела вошедших мужчин — тех самых, которых София посчитала псевдоохотниками. Перекинувшись друг с другом парой фраз, один из них достал кляп и веревку. Сон-явь начал превращаться в кошмар, за которым я была в силах только наблюдать. Но прежде чем мужчина сделал шаг по направлению ко мне, окно в комнату слетело с защелки и, стукнувшись о стену, чудом не разбилось. «Охотники» испуганно дернулись. Задул сильный ветер, поднявший занавески к потолку и на подоконник сел огромный черный ворон. Я в жизни таких не видела. Это был Царь всех воронов. Даже те птицы, которых я встретила на развалинах больницы, значительно уступали ему в размерах. Черные перья, отливающие фиолетовым цветом, длинные опасные когти на мощных лапах и клюв, который способен проломить череп с одного удара внушали панику и животный страх. Первобытный, всепоглощающий, дикий. От этой птицы исходило такое-е, что волосы на голове вставали дыбом и хотелось бежать куда глаза глядят, лишь бы как можно дальше отсюда.

Оцепенение, напавшее на мужчин, не давало им пошевелиться. Ворон скосил блестящий черный глаз, повернул набок голову, словно стараясь внимательнее рассмотреть стоящих напротив него людей, ища знакомые черты. Резко выпрямился, взъерошил перья и, замахав огромными крыльями, зло закаркал. На его властный, злой, полный ненависти голос в окно влетели десятки воронов меньшего размера, но таких же опасных и агрессивных. Они тесным кольцом летали вокруг охотников, стремительно увеличивая скорость и превращаясь в черный крылатый смерч. Голоса их жертв не были слышны, но я прекрасно чувствовала их обреченную панику. Раскручиваясь на месте, смерч сделал несколько витков, уменьшаясь в размере, и вылетел в окно, забрав с собой двух людей. На том месте, где они стояли, осталась только блестящая вещица, выпавшая у кого-то из мужчин.

Царь — ворон протяжно каркнул, хлопнул крыльями и выпорхнул на улицу…

Я вскинулась, подскочила на кровати и провела рукой по вспотевшему лбу. Окно в комнату было открыто настежь и в него задувал морозный ветер. За окном занималась заря, окрасившая, очистившееся от тяжелых туч, небо в золотисто-алые цвета. На полу перед моей кроватью лежала какая-то безделушка. Я подняла ее дрожащими пальцами и с ужасом опознала в ней позолоченную букву. Букву с мемориальной дощечки больницы им. Чивинского. Метнулась к окну и глянула вниз. На пушистом сияющем белизной снеге отчетливо виднелись отпечатки колес кареты и лошадиных копыт. Они были только в одном месте — прямо под моим окном. Нигде больше. Будто появились на мгновение из воздуха и исчезли снова. Извозчик все-таки увез сегодня двух пассажиров.

Подул ветер, поднимая в воздух переливающиеся серебром снежинки, и от отпечатков на снегу не осталось и следа.

Я подставила лицо холодному воздуху, дыша глубоко и медленно.

— Тэрги, вампиры, демоны из шкатулки и болотные ведьмы, странные вороны… Теперь еще и Извозчик… Может, меня сглазили?

Вопрос был чисто риторическим и прозвучал в никуда. Просто хотелось услышать свой голос, чтобы хоть как-то успокоиться. Роптать и вопрошать, почему на плечи одного человека упала такая ноша — бесполезно и безрезультатно. Так же, как и гадать об этом. Многие вещи я научилась воспринимать, как данность, а многие проблемы решать, когда они непосредственно возникают и можно что-то предпринять. Так легче. Так проще. Большинство людей имеют стереотипное представление о смерти — старуха в черном балахоне с косой. Некоторые представляют иначе. Так почему же ей, как в моем случае, не быть Извозчиком на призрачном дилижансе? Только вот почему он меня отпустил? Быть может, из-за того, что я не села в саму карету? В любом случае он найдет ко мне дорогу. Не в этот раз, так в конце марта. Если я опять куда-нибудь не вляпаюсь.

К завтраку спустилась рано, застав виновато улыбающуюся Софию и ее откровенно насмехающегося мужа. Первым делом он предложил мне рассола, за что тут же получил от жены полотенцем по шее и гневный взгляд. Хозяйка думала, что у меня похмелье и считала себя виноватой в его появлении.

— Все в порядке, София, — поспешила я успокоить женщину. — Я просто вчера очень устала, к тому же выпила на пустой желудок.

— Так что, рассолу не надо? — заманчиво потрясая стаканом с мутной жидкостью, шутливо переспросил Михаил, смешно поводя бровями.

— Лучше полноценный завтрак.

Он понятливо кивнул и сам с наслаждением выпил предлагаемый живительный напиток.

Пока София сноровисто накрывала на стол, я решила поговорить с Михаилом.

— А те двое охотников, которые вчера сняли у вас комнаты… они еще здесь?

Сердце взволнованно забилось, отдавая в висках громкой дробью. Я старалась не показывать своего волнения. Может, это все-таки был сон?

— Ушли. Наверное, ночью, — вмиг посерьезнел мужчина, оставляя шутливый тон. — Ума не приложу, почему они так поступили, ведь заплатили за неделю вперед.

— А вещи? — осторожно уточнила я.

— Да какое там… — отмахнулся Михаил. — При них-то и вещей почти не было и те в комнатах оставили. Странные они какие-то. София права была.

— Они впервые у вас остановились?

— Нет. Летом пару раз наведывались, но надолго не задерживались. День-два были и уходили. Я сам охотник и хорошо знаю, когда на дичь лучше всего ходить, а эти… Приезжали не в сезон и уезжали с пустыми руками.

— Только морды их уголовные от удовольствия почему-то лоснились, — добавила свое веское слово госпожа Валевская и, поставив на стол тарелки с мясным пирогом, села рядом с мужем. — А что вы так интересуетесь? Они вас ночью, случайно, не беспокоили?

Врать этим замечательным людям, так трогательно проявляющим ко мне заботу я не хотела. Сказать правду? Не поверят и правильно сделают.

— Под утро я услышала какой-то непонятный шум и проснулась. Из постояльцев только я и они были, вот и подумала, что что-то случилось.

Они понятливо кивнули и больше об этих людях мы не говорили. Меня же интересовал иной вопрос.

— А что вы можете сказать о самих пациентах больницы? Может, среди них были буйные или необычные?

— Да что в них может быть необычного… — отмахнулась женщина. — И буйных тоже не было. Безобидные, обиженные жизнью люди. Хотя… был там один чудак. Смешной такой, о нем иногда персонал больницы, отдыхающий у нас, упоминал. Он все про какое-то чудовище рассказывал. Древнее и боящееся зеркал, потому что в них его зло отражается…