Чтение онлайн

Я подтянула к себе бокал вина, чтобы они не подливали и, не притронувшись к спиртному, начала пощипывать виноград.

— Хорошо, что вы зашли навестить старика, — опрокинув в себя полный стакан, довольно сказал мужчина и неожиданно рассмеялся. — Мне такую историю рассказали, я чуть не умер со смеху. Сегодня днем Сафер Дожан решил преподать урок мастерства новеньким. Это глава воровской гильдии, — доверительно пояснил Тагир на мой непонимающий взгляд. — Так вот… зашли они — Сафер и еще двое молоденьких щипачей, в жук. Решили пощипать курочек — туристов то есть. Там как специально ехали два придурка, у обоих пачки денег по заднем карманам распиханы. Ловко, без шума и пыли цап у одного, цап у другого — мастерство высшего уровня, никто и не заметил. Новенькие в восторге, мастер тоже доволен — хороший улов. Разворачивают, значит, они упакованную в бумагу добычу, а там вместо денег толстая кипа нерезаных бумажек и надпись: «Да отсохнет рука ворующего ибо воровство — это грех и покарано будет жестоко и немилостиво» и подпись: «Народная совесть». Ка-а-к Дожан ругался… Это надо было слышать. Он пообещал лично руки поотрывать этим шутникам, когда найдет! — хохоча, закончил Тагир.

Я поперхнулась виноградиной и закашлялась.

Тагир несколько раз стукнул меня по спине, чуть не проломив хребет. Я замахала руками, призывая его остановиться, и вытерла выступившие слезы.

— Кошмар, придумают же такое! — возмутилась я, пряча глаза и сдерживая рвущийся наружу смех.

Надо будет обязательно Ворону рассказать. Поржем.

И тут я заметила, что Шэйн краем глаза внимательно наблюдает за мной, хитро изогнув уголки губ в любимой ухмылке.

— Ладно, дети, отдыхайте, не буду вам мешать.

Смачно прожевав кусочек буженины, корчмарь встал из-за стола и направился к барной стойке.

Я уткнулась взглядом в стол и даже дышала через раз. С уходом Тагира стало как-то не по себе.

— Ты случайно ничего не хочешь мне рассказать? — иронично прошептал Шэйн, наклонившись мне к уху и обдав кожу горячим дыханием.

— Нет, а должна?

Он не ответил, только осуждающе покачал головой, а потом взял в руки бокал и приподнял его над столом.

— Предлагаю выпить за встречу, — серьезно произнес он и кивнул на мой бокал. — Пей, не бойся. Это фиори альпини, от него не пьянеют.

Я подняла бокал и подозрительно принюхалась. Вино играло тонким приятным ароматом душистых трав.

— А ты точно уверен, что от него не пьянеют?

— Абсолютно, — усмехнулся он, и мы чокнулись бокалами.

На вкус вино оказалось терпким и приятно согревающим.

И чего я такая мнительная? Оно ж совершенно некрепкое. Выпью чуть-чуть, даже опьянеть не успею…

Мне было очень нехорошо. Голова разрывалась на части. Такое ощущение, что при малейшем движении в ней начинала биться посуда, гулко ударяясь о стенки черепа, а саму меня пожевали и выплюнули.

Я с трудом повернулась на кровати. В голове разбился сервиз персон на двадцать.

— У-у-у, кто-нибудь, выключите солнце.

Опрометчиво подняв тяжелые веки, тут же их закрыла — по глазам больно резанул яркий, бьющий через открытое окно свет. Я повернулась к окну спиной и уткнулась носом во что-то теплое и большое. Оно дышало. Разлепив веки, я увидела, что жарко дышу в голое плечо Шэйна.

— Меня мучают смутные сомнения, — хрипло сказала я, подняв на него голову. — Господин Тергиш, а что вчера было?

Он задумчиво улыбнулся. Я впервые видела Шэйна в таком виде. Волосы всклокочены, под глазами круги, лицо помятое и с щетиной. Только из глаз не исчезло вечное ехидное выражение.

Он заложил руки за голову, а я поудобнее устроившись у него на плече, приготовилась выслушать душераздирающую историю вчерашнего хмельного вечера.

— Ты действительно хочешь знать? — ехидно спросил он хрипловатым голосом.

— Не знаю, выдержит ли моя хрупкая психика эту жестокую правду, но я рискну.

— Ну, тогда слушай. Мы посидели за столом, поужинали, выпили немного фиори альпини. Потом посидели еще немного, потом еще немного, а потом тебе захотелось праздника души… Со словами: «бей посуду, я плачу!» переколошматила все тарелки, любезно предоставленные Тагиром. И скажу я тебе, выглядела ты тогда т-а-к-ой счастливой. Я в жизни не видел, чтобы битье посуды вызывало в человеке подобное чувство радости.

— Это один их видов психологической разгрузки. Я снимала стресс, — чувствуя, как уши начинают стремительно краснеть, сказала я, складывая руки в замок на животе.

— Конечно. — Сарказмом в его голосе можно было океан заполнить. — Потом ты на спор залезла на потолок и по балкам пролезла к люстре, — безжалостно продолжил Шэйн, получая удовольствие от рассказа, — и вися вниз головой, на время переделала освещение.

— Как?

— А вот так! Теперь можно включать не только обычное освещение, но и зеленый, синий и даже фиолетовый свет. По отдельности или вместе. По-моему, кому-то захотелось Нового года.

— Да, мне захотелось праздника, — обиженно и с вызовом сказала я. — А что нельзя?

— Льзя, — передразнил он меня, по-детски исковеркав голос.

— Дальше что было?

— Дальше ты ассистировала мне в метании кинжалов, — небрежно бросил он.

— Я их тебе подавала? — наивно предположила я, запрокинув голову и глядя на него снизу вверх.

В глазах Шэйна отразилась гамма чувств: от раскаянья до наглого ехидства. Пауза в ответе подозрительно затягивалась.

— Ты была живой мишенью.

Вот так просто, будничным и даже равнодушным тоном, как о прошлогоднем урожае картошки, невозмутимо сообщил парень.

— Скажи мне, что ты был трезвым, — жалобно попросила я его.

Удивительно, но злости я не чувствовала, а хотя должна бы.

— Я был в стельку пьян, — честно ответил он и обезоруживающе улыбнулся.

— Не надо мне тут сверкать своими ямочками! Что бы было, если бы ты промахнулся? А?

— Я бы очень расстроился и даже всплакнул. Пустил, как говорится, скупую мужскую слезу. Ай, больно же! — возмутился Шэйн, когда я сильно пихнула его локтем в бок.

— И поделом. А кто мне говорил, что от фиори альпини не пьянеют? Я до сих пор чувствую неповторимый вкус и незабываемое послевкусие.

Во время этой обличительной гневной речи, я наконец-то рассмотрела себя.

На мне была длинная мужская рубашка с аккуратно закатанными рукавами и один черный носок явно с чужой (мужской) ноги. Вон, как пятка свисает.

Я скользнула взглядом по подозрительно притихшему парню. Чует кошка, чье сало съела.

Он был только в брюках и одном носке, брате близнеце моего.

— Почему на мне только один носок? — растерянно переспросила я, вертя стопой в воздухе.

— Ты вчера сказала, что тебе холодно и если я не хочу, чтобы от меня всю ночь грели ледышки, должен поделиться одеждой. Я и поделился пятьдесят на пятьдесят — все по-честному, — невинно заявил Шэйн.