Чтение онлайн

– Всем известно, что Мекленбургский герцог – еретик, и отрекся от истинной веры! – пробурчал кто-то из присутствующих, но его тут же одернули.

– Чтобы ты понимал, простофиля. Зато он справедлив и милостив к беднякам и безжалостен к обирающим их богатеям и чиновникам!

– С чего это ты взял?

– С того, что когда он вернул себе герцогство, то первым делом приказал повесить всех сборщиков налогов и с тех пор Мекленбург процветает, хотя Иоганн Альбрехт там уже давненько не был!

– Он сбежал в дикую Московию, и тамошние дикари выбрали его своим царем!

– Зато теперь в его землях даже самая последняя крестьянка ходит в мехах, как будто она любимая дочка бургграфа! У меня кум частенько бывает в тех местах и сам все видел. Так что его подданным не приходится жаловаться на своего господина и, ей богу, я бы и сам не прочь стать таковым.

– Где ты говоришь, это случилось? – тихонько спросил Клауса подошедший к нему дворянин, не обращая внимание на развернувшуюся перепалку.

– В миле [7] отсюда, добрый господин!

– Ты покажешь мне это место?

– С радостью, только неужто вы один пойдете на выручку маленькой принцессе?

– Ты видишь здесь ещё кого-нибудь? – вопросом на вопрос ответил тот.

– Как прикажет ваша милость.

– Ну и отлично, – усмехнулся незнакомец и обернулся к слуге, уплетавшему за обе щеки наваристую похлебку: – Эй, Иржик, хватит стучать ложкой! Поднимайся и седлай лошадей.

– Но как же так, господин фон Гершов, – возмутился тот, – вы ведь не успели отобедать, да и кони наши еще не отдохнули!

– Я сказал – седлать лошадей! – сдвинул брови Болек и слуга, хоть и нехотя, всё-таки отправился выполнять распоряжения, ворча при этом о своей каторжной жизни.

После нескольких часов скачки, главарь бандитов, очевидно, решил, что они удались на достаточное расстояние от места трагедии, и распорядился остановиться на отдых. Повинуясь его приказу, подручные сбросили наземь пленниц и принялись разводить огонь, чтобы приготовить пищу. Шурка, воспользовавшись свободой, бросилась к матери и, обняв её, прижалась к груди.

– Всё будет хорошо, моя милая, – попыталась успокоить её Марта. – Нас обязательно спасут.

– Это вряд ли, мадемуазель, – раздался рядом насмешливый голос Бопре. – Пока в замке герцогов поймут, что случилось, мы будем уже далеко.

– Негодяй! – процедила в ответ камеристка и наклонила голову к дочери, чтобы не видеть самодовольного лица предателя.

– Зато – богатый! – весело засмеялся тот, ничуть не чувствуя себя оскорбленным.

– Оставьте его, матушка, он просто дурак! – неожиданно для самой себя выпалила Шурка и с вызовом посмотрела на француза. – Да-да, вы просто недоумок, мсье! Немного терпения и вы вполне смогли бы жениться на моей матери, и, получив в награду титул и земли, безбедно жить до конца своих дней! Но, поскольку всеблагой Господь озаботился дать вам только смазливую наружность, совсем позабыв о мозгах, этой блестящей будущности вы предпочли ремесло вора и разбойника!

– O la la! – не удержался от возгласа гугенот, – оказывается, у юной принцессы весьма острый язычок! Но я не обращаю внимания на оскорбления, полученные от глупых маленьких девочек. Тем более, что моя награда будет достаточно велика…

– Единственной наградой вам будет кусок стали, пронзивший ваше черное сердце! И, честного говоря, я не могу понять только одного – почему нанявший вас человек до сих пор этого не сделал?

– Теперь я вижу, мсье, что вы меня не обманули и это действительно дочка Странника, – прервал их перепалку главарь разбойников. Оказывается он давно подошел и, хотя принцесса и Бопре говорили вполголоса, прекрасно слышал все их слова.

– Что это значит? – оскорбился предатель, услышав об обмане. – Я человек чести!

– Я заметил, – хмыкнул в ответ бандит и примирительно поднял руки. – Простите, но в отличие от вас, я хорошо знал её отца и не мог не узнать эту мерзкую манеру. Она сказала едва ли несколько слов, и чуть было нас не поссорила, а вот если бы пленником был он, мы бы уже звенели шпагами!

– Он такой Цицерон?

– Гораздо хуже, мсье, он – сам дьявол!

– Могу я узнать, сударь, – переменила тон Шурка, – что у вас за дело до человека, именующего себя моим отцом?

– Зачем тебе это знать?

– Хочу понять, для чего вы это делаете?

– В этом нет никакого смысла…

– В этом идиотском похищении? Очень может быть! Кстати, у вас странный акцент, вы датчанин или, может быть, швед?

– Я человек, которого твой папаша лишил всего! – прорычал потерявший терпение главарь разбойников. – Это все, что нужно знать тебе и твоей матери-шлюхе!

– Если вы, таким образом, пытаетесь отомстить Иоганну Альбрехту, то впустую тратите время, – тихо ответила ему девочка. – Моему отцу нет никакого дела до нас.

– У нас будет время это выяснить, – хмыкнул вернувший себе самообладание бандит.

– Если вы не имеете намерения убить нас сразу, то прикажите развязать мою мать.

– Хорошо, – кивнул тот головой, решив, что все равно не переспорит упрямую девчонку и выразительно посмотрел на Бопре. А пока тот развязывал преданную им женщину, презрительно процедил в сторону Марты:

– Фрёкен, научите свой приплод держать язык за зубами, а то я ведь могу и не выдержать!

Через минуту мать развязали, и она смогла, наконец, обнять свою дочь.

– Что на тебя нашло? – встревоженно спросила она. – Ведь этот страшный человек мог убить тебя!

– Если бы его цель была именно в этом, – также тихо шепнула ей Шурка, – у него было к тому много возможностей. Впрочем, ты права, не стоило его дразнить.

– Знаешь, на мгновение мне показалось, что я слышу твоего отца. Он тоже любил, чтобы за ним всегда оставалось последнее слово, хотя и никогда не переходил крайней черты. Ты очень похожа на него.

– Поверь мне, я не польщена, – буркнула девочка.

– Отчего ты так ненавидишь его?

– Господи, да за что же мне его любить? Он обольстил и бросил с ребенком наивную девушку, которая непременно пропала бы, не позаботься о ней его мать.

– Не смей так говорить, ты ведь ничего не знаешь о том, как это произошло!

– Хорошо-хорошо, – сразу же пошла на попятный Шурка, видя как разволновалась её мать. – Вот выберемся из этой передряги, ты мне сразу же всё в подробностях расскажешь, а теперь давай попробуем отдохнуть. Кажется, наши похитители что-то приготовили, возможно, и нас покормят.