Мелисенда
Шрифт:
Я вас благодарю.
Принять от Вашего Величества совет
Мне удалось поистине бесценный.
Кто, в самом деле, знает больший толк
В знаменьях, чем духовное лицо?
Хотя, я думаю, вернее будет
За толкованием к Великому магистру
Храмовников пойти. Отец Жерар
Весьма далек от ратных дел,
Едва ли он сумеет разобраться
В тех грозных знаках,
Что пригрезились мне. Сир...
Корлева кланяется, собираясь уйти.
Фульк:
Мадам, постойте! Думается мне,
Что я был неучтив. Прошу прощенья.
Мелисенда:
Но, господин мой, это я
Прощения должна просить,
Не следовало мне от дел вас отвлекать.
Фульк:
Нет-нет, теперь я вижу, это важно.
Вы говорите: изменился ликом?
Король, задумавшись на несколько мгновений, замолкает.
Поверьте, лестно мне, что ваше сердце
Не обмануло вас и привело ко мне.
Боюсь, я ведаю, о чем виденье ваше,
И попрошу о нем до времени молчать.
Нет, не до времени, забудьте вовсе
Свой сон, любезная моя.
Беседу нашу в тайне сохранив,
Вы явите свое благоразумье.
А я тем временем поговорю с магистром,
И все, что следует, немедля предприму.
Картина XIV
Мелисенда в своих покоях.
Мелисенда:
Тревожно. И молитва не идёт
На ум. Минуты, словно воск,
Что со свечи стекая, застывает.
Нет хуже, чем томиться ожиданьем,
Не ведая, чего ты ждёшь...
Негодница мне так и не призналась,
А, судя по глазам,
Задумала не шутку...
В комнату вбегает Катарина. Замечает Мелисенду, поспешно затворяет дверь и бросается к королеве.
Катарина:
Ах, госпожа моя! Филипп...
Он весь в крови!
Где лекарь, тот монах?
Катарина задыхается от волнения.
Мелисенда:
Отец Канэ? Он у себя. Постой!
С тобой пойду, ты на ногах
Едва стоишь. Я так и знала!
Дитя оставить без присмотра
Не так опасно, как тебя...
Уходят.
Те же и отец Канэ (старик в монашеской рясе) входят в комнату Катарины. В кресле сидит бледный Филипп,
он зажимает рукой рану на своем плече, рукав его рубахи весь в крови. Мелисенда кивает старику и берет под локоть Катарину.
Мелисенда:
Пойдем, не будем лекарю мешать,
Своё он дело знает.
А ты тем временем...
Катарина:
Да! Но Филипп...
Мелисенда:
Он жив, доверься же уменью
Отца Канэ и милости Господней.
Пойдем, пойдем, мне нужно знать
О том, что натворили вы.
Рассказывай, теперь уж без утайки!
Выходят из комнаты.
Катарина:
Я... как начать? Вчера король,
Охоту повелел открыть
И отбыл из дворца со свитой,
С ним гости, множество, почти весь двор,
И Вашего Величества сестра...
Мелисенда:
И ты тайком пробраться
К Алисе в комнату решила?
Безумная! А почему не в пасть ко льву?
Катарина:
Но, госпожа! Ведь вы искали способ,
Чтобы свою догадку испытать.
Мелисенда:
Догадку? Глупая!
К чему мне все догадки мира,
Когда бы ты лишилась головы?
Но продолжай. Ты позвала Филиппа?
Катарина:
Нет-нет, Филипп не знал!
Его я ни во что не посвящала,
Он следом шёл за мной украдкой.
А я служанкою оделась,
И, взяв кувшин вина,
К княгине постучала в дверь.
Тот мавр, что ровно пес Алисе служит,
Меня впустил сначала, а потом...
Мелисенда:
Что? Говори же, наконец!
Катарина:
Он... я не знаю... почему
Он вдруг меня схватил
И лапою своей зажал мне рот и нос.
Я не могла вздохнуть, и, уронив
Кувшин с вином, из сил последних
Пыталась отвести его ладонь.
Уж свет померк в глазах,
Когда на шум Филипп ворвался в двери.
Тот чёрный бык меня с дороги
Отбросил прочь и выхватил клинок.
Мгновенье или час продлился бой,
Не ведаю, все как в тумане было.
Я помню только тот удар последний.
Мелисенда:
Вам удалось бежать?
Катарина:
Нет, я же говорю: Филипп его ударил
Своим мечом, но не убил.
Лишился мавр чувств.
Когда бы не плашмя удар клинка пришелся,
Рассек бы голову неверного на части.
Тут кровь на рукаве Филиппа
Я увидала.
Бежать хотела, звать на помощь,
Но мой любимый мне не дал.