Чтение онлайн

Мэри - женщина в возрасте, с волосами цвета соли с перцем, морщинками вокруг глаз и рта, слегка сгорбленной спиной. Ее бабушка создала их клининговую компанию с нуля, и Мэри, которой уже за 60, продолжает вести бизнес. Она очень строгая женщина, но в ней есть мягкость, которую она бережет только для нас с Эвой. Эва, внучка Мэри, идет по стопам семьи. Ей всего шестнадцать лет, у нее гладкие черные волосы, большие ланьи глаза и застенчивая улыбка. Они обе всегда были так добры к нам с Райаном. И хотя Мэри терпеть не может, когда я помогаю, в итоге она всегда уступает, поскольку Эва сосредотачивается на уборке лучше, когда я рядом.

Даже после того, как Мэри и Эва уходят, Райан все еще не разговаривает со мной в течение всего дня, и я начинаю злиться. Он разговаривает с несколькими людьми по телефону, бурно и весело смеется вместе с ними. Он энергично размахивает руками, он более оживлен, чем труп, разбуженный некромантом.

Почему он не говорит так со мной? Как только он кладет трубку, в доме снова поселяется ледяной холод, пропитывая своей энергией весь дом. Я обычно не мелочный человек, но сейчас я готова сжечь шалфей по всему дому, чтобы изгнать его негативные вибрации.

Несколько раз я пыталась спросить, почему он со мной не разговаривает. Он даже не посмотрел на меня, когда сказал: — Ты тоже молчишь.

Да, потому что ты меня достал, козел.

Ему больше нечего было сказать, а если я настаивала, он просто вставал и уходил в другую комнату в доме. Даже Билби не смог вылечить меня от одиночества сегодня. Как два человека могут жить в одном доме, а я чувствую себя одинокой? Я не оставляю попыток и к вечеру тихо сгораю от нетерпения.

Вчера вечером мы легли спать совершенно нормально. Он улыбнулся мне сонной улыбкой, и я проснулась, встав с дивана. Я помогла ему лечь в постель, и он пробормотал, как сильно он меня любит. Он обнимал меня всю ночь, вплоть до раннего утра, когда проснулся раньше меня.

И вот теперь это. У нас все было хорошо. Мы были в полном порядке. Что случилось?

Я поставила фильм, не спросив его, хочет ли он его смотреть. Мне, блядь, все равно, хочет он или нет. Я устраиваюсь на диване, черная кожа с маслянистой пропиткой успокаивает меня, и я закутываюсь в мягкий плед. Гостиная большая: три больших дивана, массивный телевизор с плоским экраном и игровыми приставками Райана под ним, искусно расставленные по стенам предметы декора и семейные фотографии. Вкус Райана более современный и стерильный, много оттенков черного, серого и белого. Это красивый дом, но ему явно не хватает домашнего уюта и атмосферы, присущей дому Джули и Мэтта.

Я уже на полпути к просмотру фильма, когда Райан закрывает ноутбук и игриво тычет меня в бедро. Этот жест раздражает меня, но я бы солгала, если бы он не поселил во мне снова это чувство безнадежности. Надежда. Надежда безнадежна.

— Иди обними меня, - добродушно скулит он. У него даже хватает наглости смотреть на меня щенячьими глазами.

Простите, что? Я смотрю на него со смесью шока и гнева. Какая наглость.

— О, теперь ты хочешь поговорить со мной? – язвительно спрашиваю я.

Он насмехается и качает головой, как будто это я неразумна. Как будто я сумасшедшая и он не понимает, о чем я говорю.

— Ладно, тогда не надо. Я просто хотел пообниматься.
– Этот холодный, жесткий голос вернулся, только на этот раз он смотрит на меня так, будто не может поверить в мое отношение. Он отстраняется и скрещивает руки, снова воздвигая стену. То небольшое количество внимания, которое он мне уделял, исчезло, и теперь я снова чувствую себя одинокой.

Меня охватывает грусть. Он игнорировал меня весь день, и вот, наконец, он уделяет мне внимание, а я его отвергаю.

— Скажи мне, почему ты игнорировал меня весь день, - требую я, не желая снова погружаться в молчание. Он бросает на меня странный взгляд, как будто я только что спросила, покрасит ли он для меня свои соски в зеленый цвет.

— Ты тоже молчала, Ривер. Ты всегда так делаешь. Ты превращаешь все в большую проблему, когда мы просто сидели в уютной тишине и расслаблялись. Почему ты пытаешься поссориться со мной без причины?

Мои губы задрожали. Неужели это то, что я делала? Все это время я думала, что он меня игнорирует, а на самом деле он просто наслаждался моим обществом в уютной тишине. Я чувствую себя так глупо.

— Ты хочешь обниматься или нет?
– огрызается он. Он бросает мне последнюю кость, и я хватаю ее, как голодная собака. Стыдясь, я заползаю к нему на колени. Он широко улыбается и обхватывает меня руками, устраиваясь поудобнее, чтобы мы оба могли смотреть фильм.

Он периодически целует меня в затылок и проводит кончиками пальцев по моей коже. Мы ложимся спать так же, как и накануне. Он улыбается и обнимает меня всю ночь, а я лежу без сна и ругаю себя за испорченный день.

В следующий раз я сделаю это лучше.

Шэллоу-Хилл - черная дыра в этом штате. Обычно все, что попадает туда, никогда не выходит обратно. Я была одним из немногих исключений. В некоторые дни я до сих пор не знаю, как мне это удалось. В такие дни мне все еще кажется, что я застряла здесь, в этом пустынном месте, где гибнут невинные души.

Я иду вдоль реки, в которой родилась. Но даже река мертва. Мутная, неподвижная, лишенная жизни. И, откровенно говоря, от нее воняет. Как я не заразилась какой-нибудь болезнью от этой реки - ума не приложу.

По другую сторону от меня стоят разрушенные дома. Окна, которые не пострадали, заколочены щепками и гниющей древесиной. На большинстве домов отсутствует отделка, обнажая деревянные остовы. Из каждого дома выходят и входят в него взлохмаченные мужчины и женщины. Кому-то из них здесь самое место, кому-то нет.

Вдалеке слышны слабые крики. Я продолжаю идти, пока не дохожу до дома Барби. Раньше ее дом был белым, а теперь он стал тошнотворно серым, с разбитыми панелями и ржавчиной. Чем ближе я подхожу, тем громче становятся крики, пока не становится ясно, что Барби опять подралась с наркоманом. Скорее всего, потому, что она выкурила и вколола все наркотики после того, как трахнула их до потери сознания.

Медленно я иду к задней двери. Она ржавая и скрипит, когда я ее открываю. Барби и жирный мужчина, оба кричат так сильно, что плюют друг другу в лицо. Они стоят на кухне с пожелтевшим, потрескавшимся линолеумом на полу, заросшим плесенью холодильником и кухонным столом, заваленным окурками, пустыми бутылками из-под спиртного и использованными шприцами.

Все это выглядит точно так же, как и каждый день в течение восемнадцати лет моего пребывания в этой дыре.

— Ты, сука, блядь! Это было мое!
– кричит мужчина, ударяя Барби по лицу. Я даже не вздрогнула. Она в шоке хватается за щеку - я до сих пор не могу понять, почему она в шоке, - отступает назад и бьет его по носу.