Чтение онлайн

Жамочки / жемочки (диалект.) — пряники приплюснутой формы. (Словарь русских народных говоров. Л., 1972. Вып. 9; Даль. 1: 527).

Касть поганая (пск.) — пакость, гадость, скверна; паскуда (Даль. 2: 95).

Вожжаться (диалект.) — знаться, дружить, водиться (Даль. 1: 224).

Фря (простореч.) — важная особа (Даль. 4: 539).

Упаточиться (диалект.) — умаяться, упариться (Даль. 4: 500).

Аристон — механический музыкальный ящик, прообраз граммофона.

Комиссионерство — посредничество в торговых сделках.

Ейкать (вытегор.) — звать, призывать кого-либо (Словарь русских народных говоров. Вып. 8).

…дюшками в нашем городе называют свиней. — В этом значении слово употреблялось в великолукском и новгородском говорах (Словарь русских народных говоров. Вып. 8).

Ворожка (пск.) — гаданье.

Не сговоришь — не переубедишь (Даль. 4: 164). Возможно, здесь неисправленная в первом издании романа опечатка, перенесенная затем во все остальные; в рукописи: не сговоришься!

Чудород — чудак (Даль. 4: 612).

И пусть каждая скажет, чем она мне угождать будет. — Фольклорный мотив (троичность, выбор одного из трех), преломившийся в сюжете «Сказки о царе Салтане» Пушкина и трагедии Шекспира «Король Лир»; впервые отметил А. Редько: «Ну, пусть бы одна из трех умных, образованных и с гонором — вышла и рассказала, чем будет угождать подражателю Лира и Пушкинского царя Салтана. Выходят, однако, как у Шекспира и Пушкина, все три; но не к царям, а к Передонову, и терпеливо выносят все издевательства, каких не приходилось, конечно, испытывать героиням Пушкинской сказки» (Редько А. Е. Федор Сологуб в бытовых произведениях и в «творимых легендах» // Русское богатство. 1909. № 3 (Март). Отд. II. С. 71).

Чудодей — чудак (Даль. 4: 612).

Копа (простореч.) — копуша.

Грушина перевела разговор на эротические темы. Она рассказала, как ее ревновал покойник муж и как она ему изменяла. — Ср. запись «с натуры», сделанную Сологубом: «Зарецкая рассказывала, что муж, уходя в должность, надевал на нее панталоны, глухие, без отверстия внизу, с замком. Замкнет и ключ унесет с собою. Так она и терпит. (…) Ее гаданье: показала кому-то в стакане чей-то зад. Ее гаденькие картинки. Ее дети. Ее ухаживанье за молодыми людьми. (…) В маскарадах» (ИРЛИ. Ф. 289. On. 1. № 539. Л. 67); рассказ о панталонах с замком, отвергнутый в окончательной версии текста, имеется в ранней редакции (см. с. 413–414 наст, изд.).

«Отечественные записки»… книги эти надо спрятать, а то донесут… — Журнал «Отечественные записки» (1839–1884; издавался в Петербурге А. А. Краевским, с 1867 года Н. А. Некрасовым, М. Е. Салтыковым-Щедриным, Г. 3. Елисеевым; с 1877 года в редакцию вошел Н. К. Михайловский), в апреле 1884 года был запрещен как издание, которое «…не только открывает свои страницы распространению вредных идей, но и имеет ближайшими своими сотрудниками лиц, принадлежавших к составу тайных обществ» (Правительственный вестник. 1884. № 87. 20 апреля [2 мая]. С. 1).

Стуколка (стукалка) — азартная карточная игра, из разряда коммерческих, самая популярная в России в конце XIX века; количество игроков в ней не ограничено; все игроки ставят установленную сумму на кон или вносят в общую кассу, желающий играть на своих картах (без прикупа) оповещает других игроков постукиванием пальцев по столу; игроки, не взявшие ни одной взятки, ставят или платят ремиз, соразмерный стоимости кона, который таким образом увеличивается; известны четыре вида игры: с гольцом, с прикупом, со шлейфом, обязательная. «Игра в стуколку очень легка и интересная в том отношении, что можно проиграть и выиграть много» (Тайны карточной игры. Сенсационные разоблачения всех шулерских приемов и клубной организации. М., 1912. С. 162). О значении игры в стуколку в романе см.: Спроге Л. В. «Закон игры» в «Мелком бесе» Федора Сологуба // Филологические чтения: 2001. Даугавпилс: «Saule», 2002. С. 47–58.

На что мне тиковый пуз? — Пиковый туз при гадании на картах символизирует удар, болезнь или смерть. Оговорка Передонова имеет профетический оттенок: в бреду ему является «пиковая дама в тиковом капоте».

Варвара поверила, что натирание крапивой… ей помогло. — В ранней редакции романа этому фрагменту предшествует сцена сечения Варвары крапивой (см. с. 399–401 наст. изд.).

О состоянии учебного дела, о реформе гимназий… — В 1890-е годы русская общественность широко обсуждала вопрос о необходимости реформы классических гимназий. Реформа среднего образования, проведенная Д. А. Толстым (в 1866–1880 годы — министр просвещения), горячим поборником классицизма, привела к расколу системы среднего образования на классическое (приоритетное) и реальное; большая часть учебного времени в гимназиях отводилось древним языкам в ущерб изучению естественнонаучных предметов; в отличие от реальных училищ, гимназии имели монополию на университетское образование.

В период министерства И. Д. Делянова (1882–1897) при отборе для поступления в гимназии стали применять имущественный и сословный ценз (согласно циркуляру от 18 июня 1887 года), это обстоятельство, тормозившее развитие среднего образования, еще больше усилило всеобщее недовольство классической системой образования. Под давлением общественности в 1890 году Делянов утвердил новый учебный план, при котором классическая система в гимназиях сохранялась, но количество часов на преподавание древних языков было сокращено.

Реформа не удовлетворила ни сторонников классицизма, ни сторонников реального образования. В середине 1890-х годов в прессе обсуждался вопрос об упразднении двойственного типа средних школ и введении единой средней школы с одним (латинским) древним языком; см., например, статью профессора В. П. Даневского «Единая средняя школа» (Новое время. 1896. № 7223. 9 [21] апр. С. 2), а также ряд ответных статей в апрельских и майских номерах газеты. В 1899 году, в период министерства Н. П. Боголепова (1898–1901), была создана Комиссия по реформе средней школы, однако и она не разрешила главных противоречий гимназического образования; были внесены лишь изменения в программы, в порядок проведения экзаменов, в права педагогических советов и распределение учебного времени.

…о символизме… — Указание на осведомленность Адаменко в современной литературе и журнальной критике. Первые выступления русских символистов состоялись в начале 1890-х годов. В 1892 году вышел сборник Д. С. Мережковского «Символы», в 1894–1895 годы В. Брюсов выпустил три сборника «Русские символисты», которые вследствие их экспериментаторского и эпатирующего характера получили негативное освещение в печати. Не в меньшей степени в 1890-е годы был известен и журнал «Северный вестник», активно печатавший произведения представителей «новой» литературы, отечественной и зарубежной. О символизме провинциальный русский читатель мог судить также по статье Н. К. Михайловского «Русское отражение французского символизма» (Русское богатство. 1893. № 2), см. примеч. на с. 794; или благодаря циклу статей 3. А. Венгеровой о новой европейской литературе, первая из них — «Поэты символисты во Франции: Верлен, Маллармэ, Римбо, Лафорг, Мореас» появилась в «Вестнике Европы» (1892. № 9).

«Человек в футляре» Чехова… в «Русской мысли»… — Рассказ А. П. Чехова «Человек в футляре» был напечатан в июльском номере журнала «Русская мысль» за 1898 год. В автографе ранней редакции названо другое произведение Чехова — «Мужики» (впервые: Русская мысль. 1897. № 4) (с. 420 наст. изд.). Для Сологуба эта замена имела существенное значение, так как в чеховском Беликове он видел адекватное изображение современного человека. В статье «После катастрофы» он писал: «Так уж сложилась наша тусклая, бездарно-мещанская жизнь, что на всех путях стерегут нас чеховские страхи. И что мы ни делаем, куда ни идем, на что ни обращаем наши взоры, — везде мерещится нам страшное, и сердце тоскливо сжимается опасениями и предчувствиями. (…) Опасение „человека в футляре“, — как бы чего ни вышло, — не чуждо каждому из нас. И мы боимся, — врагов, да и друзей, чужих и своих, силы и власти, ума и безумия, правды и клеветы, смерти и жизни. Не умеем быть смелыми, не смеем хотеть, стыдимся самих себя и робко прячемся в раковины обычного строя жизни, тупой, ленивой, вялой. Боимся разбить эти раковины, хотя они хрупки, хотя нам в них неловко и тесно. И когда бледная смерть внезапно станет перед нами, мы забываем всю нашу культурность и звереем. Потому что привыкли к страху» (Сологуб Федор. После катастрофы II Новости и Биржевая газета. 1904. № 181. 3 июля. С. 2).