Чтение онлайн

– Раз папа сказал, давай делать, – согласилась Тоня.

Аккурат к распределению Тоня ходила с пузом, и ее не выкинули на север, а оставили трудиться в большом красивом городе.

В институте Вилена всех имеющих городскую прописку разбирали предприятия большого красивого города. Вилена тоже взяли на одно из них. Но до распределения нужно было еще не вылететь из института и защитить диплом.

Хорошокин готовился к суду и очень волновался. Он должен был представлять интересы дочери, проявить снисходительность к жене и сыну и дать добровольное согласие на выписку любимой доченьки из гнезда, в котором она никогда не жила. Но этого было мало. Дочь должна была доказать, что ей есть где жить в Америке и она не останется на улице в этом полицейском государстве.

К просьбе папы дочь отнеслась небрежно, и документы, присланные дочерью, показались адвокату неубедительными. Требовались более веские доказательства наличия собственного дома, работы, мужа и троих детей. Какие это должны быть доказательства адвокат не знала, но чувствовала, что чего-то не хватает. Чувствовала она правильно. Оказалось, что не хватает апостиля на подписи деревенского американского нотариуса. Это объяснил специалист по международному юридическому праву.

Хорошокин расстроился и даже немножко обиделся на дочь. Не для того он практически проливал свою кровь в коридорах и подвалах института, зубами цеплялся за каждый заваленный предмет и сдавал его. Не для того мыкался по общагам и дворницким. Не для того женился в столь юном возрасте, чтобы теперь дочь не вспомнила про апостиль, про который отец писал ей в письме. Да не для того…

Уже с третьего курса в здании бывшего офицерского корпуса Конногвардейского полка вместо общеобразовательных физик, математик, черчений и начерталок Вилена стали обучать предметам, о существовании которых он раньше не догадывался. Из всех аудиторий и лабораторий на него набросились и потребовали их изучить: электроника и машины и механизмы, вычислительная техника и квантовая механика, биохимия и даже анатомия. Но главными были предметы по электронному медицинскому оборудованию.

Вообще все науки, которые были впихнуты в Вилена за время счастливой незабываемой студенческой жизни, можно было разделить на три группы: науки точные, науки зубрительные и науки общественные. Первые и последние давались Вилену сравнительно легко. Науки зубрительные давались Вилену плохо, так как из-за своей врожденной трусости шпаргалками он не пользовался, а зубрительной памятью не обладал. Приходилось брать упорством. Именно благодаря зубрительным наукам Вилен не единожды мог вылететь из института, и каждая такая возможность была неповторима.

Все преподаватели в институте поражали Вилю своей тихой дореволюционной, чеховской, учтивостью, интеллигентностью и необычайно широким кругозором и начитанностью. Преподаватели наук точных и общественных учтиво ставили в зачетку хорошие оценки и огорчались, что не поставили оценку отличную. Преподаватели зубрительных предметов учтиво отдавали Виле зачетку и вежливо предлагали прийти в следующий раз.

Уже на первом курсе, чтобы юные козероги поняли, куда они попали, им подсунули предмет под названием «Технология металлов» и опустили Вилю, витающего в высоких сферах ядерной физики, электроники и другой научной фантастики к токарным, фрезерным и другим станкам, резцам и механизмам. Оказалось, что это тоже наука, и в ней есть свои углы заточки, посадки и допуски. Все это Вилен должен был изучить и кое о чем из изученного написать на зачете.

Преподаватель по фамилии Сахов и по имени Александр Симонович медленно прохаживался между рядами, заглядывал в листочки зачетников и комментировал увиденное.

В основном он видел не тронутые пастой шариковых ручек белые листы бумаги.

– Хорошокин уже на пути к зачету, – обрадованно прокомментировал две неуверенные строчки Хорошокина Сахов. Второй комментарий был еще более оптимистичным. У Хорошокина появилось еще три строки, а Сахов назвал это хорошей предпосылкой.

Голос и интонация Александра Симоновича показались Вилену подозрительно знакомыми…

– А теперь пойдет к доске и нам споет самая красивая, самая умная девочка, – голосом Александра Симоновича говорил учитель пения Александр Матфеевич. – Давай, Хорошокин Виля, спой нам про родимый край.

«Какая я тебе красивая девочка, я некрасивый мальчик», – злился Виля, выходил к доске, и слова песни о любимом крае и звуки ее музыки напрочь вымывались злостью из головы Вилена.

– То березка, то рябина, Украина над рекой, – ломающимся голосом, соревнуясь с баяном, путая слова и ноты, пропевал Виля ненавистную пионерскую песню.

– Какая еще Украина над рекой, Хорошокин?

– Как это какая, край родной навек любимый.

– Нет на Украине ни березок, ни рябин…

Спас Вилена от дурацких шуток Матфеича дитя оттепели КВН.

Покатилось это дитя снежным комом от Москвы до самых до окраин, и накрыли дитя и снежный ком веселую и находчивую часть жителей Серебрянска стремительным домкратом.

Веселые стали объединяться в кавээновские стайки, а находчивые эти стайки возглавили и устроили соревнования. По всем серебрянским предприятиям и учреждениям пронесся кавээновский смерч. Залетел он и в центральную районную больницу. И веселые врачи и медсестры решили, что самым веселым и находчивым является папа Вили.

Почему они так решили, Виля не понимал.

Может, потому что у них была самая большая библиотека в Серебрянске, может, потому что отец выписывал «Литературную газету» и журналы «Наука и жизнь» и «Знание – сила», а может, просто отец знал много армянских и еврейских анекдотов и разбавлял ими политинформации.

Сопровождать музыкой выступления больничной команды пригласили Вилиного учителя пения Александра Матфеича.

И сразу же хорошенькой и умненькой девочкой стал добрый, заторможенный гигант Вова Татаровский.

Других шуток у учителя пения не было.

Впрочем, еще одну шутку он отчебучил, а может, отчечетил, когда сбежал от жены с десятиклассницей то ли на БАМ, то ли на целину, то ли на другие стройки социализма. Благо баянисты с десятиклассницами были нужны везде.

Сладостная лихорадка КВН охватила Серебрянск. Билеты в серебрянский театр распределялись по спискам. Легче было достать билет на концерт заехавшего случайно в Серебрянск Кобзона. Виля стал классной знаменитостью. Он мог провести несколько друзей за кулисы.

Больница выигрывала одну игру за другой, а отец – все капитанские конкурсы.

И только капитану швейной фабрики отец проиграл. Она знала ответы на все вопросы наизусть.

В финале больница встретилась с командой завода подъемного оборудования.

В райкоме комсомола волновались. Все-таки в Советском Союзе ведущая роль принадлежала пролетариату, а не врачам и медсестрам. Завод должен был победить. Игра шла очко в очко, и даже капитанский конкурс отец Вили сыграл вничью. Выручил больницу и добил пролетарскую команду конкурс подарков.