Чтение онлайн

Секретчики были его номенклатурой.

– Секретчик, – понурился Вилен.

– И что же нам делать?

– Не знаю, – сказал Вилен, – но так нечестно, почему я за всех отдуваться должен.

– Да, дела, – сказал Токсов. – Печать у тебя с собой?

– А как же!

– Давай ее сюда, поработаю один раз за тебя секретчиком.

– Не имею права, товарищ полковник, – расстроился Вилен.

Токсов что-то написал на бумаге.

– На держи, давай печать и дуй к родителям пока не передумал.

«Приказ, – прочитал Вилен. – Приказываю полковнику Токсову временно вступить в должность секретчика взамен временно убывшего курсанта Хорошокина. Печать у Хорошокина мною получена. Заведующий кафедрой полковник Токсов. Число и подпись».

В первый день после праздников группа вскочила, чтобы приветствовать заведующего кафедрой и с грохотом упала за парты, когда он раскрыл чемодан и стал под роспись раздавать конспекты и книги.

– Ну и наглец ты, Хорошокин, – сказал ему студент Шевчук, когда тот появился в институте. – Даже я до этого не додумался бы.

За второй, третий и четвертый циклы изделие № 75 было изучено студентами от хвоста до клюва, то есть от двигателя и рулей до приемника воздушного давления. Параллельно на третьем, четвертом и пятом курсах «гражданки» были изучены теоретически различные блокинг-генераторы, мультивибраторы, триггеры и просто генераторы, усилители и источники питания. И даже телеметрия.

Вилен понял, как они работают, но не мог понять, зачем они нужны.

И вдруг полковники, подполковники и майоры, тыкая указкой в разные части ракеты и плакаты со схемами, заставили все эти устройства жить реальной жизнью. Эфемерные теоретические построения включали двигатели, управляли рулями, принимали сигналы с земли и отвечали на них, включали передатчик для поиска цели и принимали отраженный от нее сигнал и, когда сигнал достигал необходимой величины, давали команду на подрыв. Подрыв одной ракеты не всегда уничтожал цель, для стопроцентного ее уничтожения необходимо было выпустить три ракеты. Поэтому точность, с которой в дальнейшем украинские ПВО уничтожали мирные цели, поражала Хорошокина. Окончательно теоретическая сказка стала былью, когда после четвертого цикла Вилен поехал на военные сборы.

Но сначала на гражданке, чтобы закрепить теорию практикой, Вилена после четвертого курса послали на лето попрактиковаться в институт медицинского приборостроения.

Начальник отдела, в который Вилен попал на стажировку, предложил ему для начала, как он сказал, размяться и собрать усилитель.

– Что это значит – собрать усилитель? – спросил Вилен. – Нас только учили, как он работает, а как он выглядит нам не показывали.

– Вот у нас ты на него и посмотришь, – засмеялся начальник.

Он посадил Вилена за стол, принес пластмассовую крышку на четырех ножках с торчащими из нее металлическими лепесточками, баночку с чем-то серым и коричневым, пинцет и странное изделие с металлическим кончиком, деревянной ручкой и торчащим из нее проводом с электровилкой.

– Это макетная плата, – показал начальник на пластмассовую крышку, – это припой и олово, – показал он на баночку, – это паяльник, а это…

– Знаю-знаю, пинцет, я уже видел у врачей, – обрадовался Вилен.

– Из чего состоит усилитель ты знаешь.

– Конечно, – опять обрадовался Вилен. – Из транзисторов, резисторов и конденсаторов, у меня по электронике была пятерка.

– Вот тебе величина сигнала на входе, вот что должно быть на выходе, – написал начальник цифры на бумаге. – Рассчитай усилитель, иди на склад, получи детали и собери его на макетной плате.

К следующему дню Вилен посчитал усилитель. Вроде все сходилось, и пошел на склад. Потом начал делать все, как ему объяснил начальник. В левую руку взял пинцет в правую паяльник, пинцетом прихватил резистор, а горячим паяльником залез в олово и припой и прилепил ножку резистора к лепестку. Подул на лепесток, подергал пинцетом резистор, и резистор не отклеился. К вечеру все, что было нарисовано на бумаге Виленом, было собрано на макетной плате.

– Вот собрал, – не без гордости доложил Вилен начальнику, ставя ему на стол плату похожую на клумбу с растущими вкривь и вкось разноцветными растениями.

– Ну что же, – покачал головой начальник. – Завтра посмотрим, как эта клумба работает.

«Неужели он еще и работать будет?» – подумал Вилен.

– Что нужно сделать, чтобы посмотреть работу твоего чудища? – спросил утром начальник, глядя на сляпанный на макетной плате якобы усилитель.

– Питание подать, – неуверенно сказал Вилен.

– Правильно, а еще?

– Сигнал на вход подать и посмотреть, что на выходе.

– Вон, видишь, стол, на нем ящики железные стоят. Хозяин стола в отпуске. Тащи их к себе.

На одном из ящиков Вилен прочитал: «Блок питания», на другом «Генератор», еще два ящика он узнал – это были частотомер и осциллограф. Когда все необходимые ящики оказались у Вили на столе, Виля чуть не расплакался. В окружении этих железных чудищ клумбочка, собранная Виленом, выглядела испуганной, малюсенькой беззащитной грядкой, а транзисторы, резисторы и конденсаторы на ней – сорняками, ожидающими прополки. Ему вдруг показалось, что эти чудища не оживят макет, а набросятся на его малюсенький усилитель и сожрут его своими крокодильими челюстями. Но делать было нечего, и Виля стал цеплять провода с крокодильими челюстями к нужным местам грядки-клумбы. Сперва он подключил питание, измерил его пятым ящичком, чуть поменьше остальных, под названием вольтметр и выставил нужное напряжение. Затем к входу усилителя прицепил генератор и с помощью частотомера выставил нужную частоту, а к выходу присоединил осциллограф. Сколько ни стучал Виля по осциллографу, сколько ни тряс его, осциллограф показывал идеальную прямую линию. Сигнала не было.

– Нет сигнала, – грустно доложил Вилен начальнику.

– Покажи схему, – сказал начальник.

– Посчитано правильно, все как вас учили, только база у транзистора не должна быть в воздухе. Поставь на вход делитель, – и начальник, не считая, сразу сказал, какой величины резисторы надо поставить на входе. – Потом, когда опять не заработает, подергай пинцетом все паянные тобой ножки.

Вилен припаял делитель, припаял две отвалившихся после дерганья ножки, и случилось чудо, по экрану осциллографа радостно побежала веселая синусоида необходимой высоты и частоты. Вилен удивленно смотрел то на осциллограф, то на неуклюже торчащие из макетной платы транзисторы, резисторы и конденсаторы.

«Неужели, – думал он, – если присоединить этот усилитель к другому какому-нибудь усилителю, а тот присоединить к чему-нибудь вертящемуся и светящемуся, то заработает телевизор и заиграет магнитофон и даже полетит ракета и какой-нибудь прибор передаст из космоса на землю ректальную температуру космонавта?».

Всему этому их учили в институте, но все это было нарисовано на доске и перерисовано Виленом в конспект и казалось Вилену чем-то мифическим и невозможным.

К концу практики Вилен уже уверенно держал паяльник и пинцет в руках, и ему перестали каждый раз говорить: «Причеши плату, опять что-нибудь отвалится», – а в голове Вилена теория потихоньку начала соединяться с практикой.

Соединение теории с практикой продолжилось на военных сборах. Сборы проходили в реальной бригаде ПВО страны, защищающей очень важную часть ее территории, на этой территории стоял город, в котором стоял завод, на котором строили атомные подводные лодки.

Когда студентов привезли в часть и выдали настоящую военную форму, портянки и сапоги, они почувствовали себя настоящими военными и начали курить и материться прямо у штаба бригады.

– Студенты, прекратить материться, – прозвучала первая команда с крыльца штаба.