Чтение онлайн

Технически комната была в моей части здания, и я не ожидала возражений.

– Но это мой склад, - сказала мама, замерев со сковородой в руке.

Я с сарказмом посмотрела на нее.

– У тебя нет там склада.

Она не могла спорить. Мы имели дело с мертвыми. А им не нужны были полки.

– Я пару раз проводила там сеансы, - отметила бабушка.

– Да, и в последний раз сказала, что больше этого там делать не будешь, ведь там негативная энергетика.

Я подозревала, что под сеансами она подразумевала местный клуб картежников, и бабушке просто надоело быть и с живыми людьми, и с духами, что приходили с ними. Но сегодня ее обвинения должны пойти мне на пользу.

– Мне двадцать семь, - напомнила я.
– Пора мне встать на ноги.

Мама посмотрела под стол на мои ногти на ногах, черно-белые в крапинку, и браслет на лодыжке с серебряными звездочками, сомневаясь, что я могу прочно стоять на своих ногах.

– Чем займешься?
– спросила бабушка, кривясь, когда мам предложила ей вафли, накалывая на вилку вместо этого ягоду голубики. Она была худой и ела, как птичка, оставляя место для шампанского, которое часто пила. Когда она умрет, или если умрет, на камне нужно вырезать: «Где-то всегда пять часов».

Вот и момент истины.

– Охота на призраков, - пробормотала я, набрав полный рот вафель и глядя на тарелку.

– Что, Мелоди?
– бабушка прислонилась к столу.

Мама, чей слух был острым, с подозрением посмотрела на меня.

– Да, - нежно сказала она, - повтори, Мелоди, только ГРОМЧЕ, - рявкнула она.

Я тяжко вздохнула и прочистила горло.

– Я открою агентство и буду помогать людям избавиться от надоедливых призраков.

Бабушка с шоком на лице обхватила края кимоно.

– Избавляться?
– она взглянула на мою маму.
– Сильвана, ты это слышала?

– Это почти не отличается от того, что мы уже делаем, - объяснила я, пытаясь найти положительные стороны.

– Наша семья представляет интересы мертвых, а не живых, Мелоди. Это мы делаем, - нахмурилась мама.

Она говорила так, словно я нарушила закон семьи, и я подавила очевидный ответ. Вообще-то «Веселые духи» наживались на живых, а не на мертвых, действуя посредниками между двумя сторонами. Мы были чем-то вроде астрального телефона, потому нм нужны были призраки вокруг. Да… я ожидала, что мои планы не одобрят.

– Я знаю, - сказала я, стараясь говорить спокойно и ровно.
– Но и вы знаете, что я не такая, как вы обе, как все наши предки.

– Ты Биттерсвит, Мелоди. Ты такая же, как все мы, - сказала бабушка, жуя голубику.

– Да, я их вижу. Вижу. Но разница между нами в том, что я не хочу их видеть. И мне не нравится, что они повсюду вылезают. Я не хочу тратить время, выясняя, что великая тетя Алиса имела в виду, говоря о странном на смертном одре, как и не хочу передавать послания недовольных жен о пропавших деньгах из чайника.

Мама с жалостью смотрела на меня. Я знала, что зря это затеяла, но она заслужила это после того, как она залезла на мой кофейный столик прошлой ночью.

– Унижать наши ценные услуги глупо, Мелоди Биттерсвит.

– Ладно, может, я зря сказала про чайник, мам, я знаю, что твое дело важное, и это хорошо, но это не для меня.

Я повернулась к бабушке.

– И ты тоже права, - я накрыла ее руку в перстнях своей ладонью.
– Я их вижу. Я вижу их всюду, потому даже не вижу смысла дальше искать нормальную работу.

Они не спорили, ведь со всей работой, что я нанималась вне семейного дела, шло что-то не так. Моя работа помощником адвоката закончилась тем, что умершая мать адвоката была в офисе и не давала ни минуты покоя. Она изводила посланиями для него, в основном, из-за того, что ей не нравился его пылкий роман с секретаршей. Мне тоже это не нравилось, но я держала свое мнение при себе. И дошло до того, что я наорала на нее, чтобы она отстала от сына, что увлечение ее сына это не ее и не мое дело, и все было бы нормально, если бы не пришла его жена, чтобы забрать на обед, и не услышала каждое слово. И адвокату самому понадобился адвокат. Я работала и медсестрой в стоматологии, и за мной ходил давно умерший стоматолог, который десятки лет назад лечил здесь и уходить не спешил. Он постоянно мешался мне, из-за него я приготовила не те новые коронки для депутата, после чего он стал похож на коня. Он все еще винил меня в том, что потерял свое место на следующих выборах.

– Я тоже буду помогать мертвым, но не так, как вы. Разве ты не видишь этого, бабушка? Вы с мамой больше похожи на телефон. А я буду… - я искала подходящее слово.

– Диспетчером для призраков?
– маму легко убедить не получалось.

Я пожала плечами.

– Можешь и так назвать. Не мне выбирать название, но все мы знаем, что порой призраки достают так, что их нужно прогнать.

– Ты собираешься мешать. Биттерсвиты не мешают. Это не наша работа.

Я видела, что мама упрямо сжала челюсти. Но если я не уговорю ее, работы мне не видать.

– Бабушка?

Мы с мамой посмотрели на нее. Она наколола еще одну ягоду и сунула в рот, медленно разжевала, хотя знала, что мы ждем ее вердикт. Мама явно у нее переняла привычку драматизировать.

Бабушка смотрела на меня и направила на меня вилку.

– Это не повредит фирме семьи? Нам нужны призраки в округе, милая.

– Нет, я буду иметь дело с призраками, что застряли и вредят. Вы и не поймете, что я здесь. Обещаю, - я покачала головой и вдохнула, мысленно умоляя их.

Она разжевала еще одну ягоду, пока думала, а потом отложила вилку.

– Шампанского, Сильвана. Наша малышка решила заняться делом.

Я не сдержалась и улыбнулась, но не позволила себе обнять ее, потому что мама замолчала, она пугающе смотрела на меня.

– Опять это из-за двадцати семи лет?
– мягко спросила она.

Я быстро отвела взгляд при упоминании недавнего дня рождения. Она была права, и обмануть ее было сложно.

– Мы проходили через это, - сказала она.
– Это только цифры.

Двадцать семь кому-то, может, и были цифрами, но не для меня. В этом возрасте мама родила меня, а бабушка - мою маму. В таком возрасте умер мой отец, его мотоцикл попал под колеса грузовика, когда он спешил в больницу к рожавшей меня маме.

И этот возраст ранил меня сильнее, чем я представляла. Я ожидала нормальный день рождения, а столкнулась с ужасной проблемой: «Чем заняться в жизни?». Это поставило меня в тупик, меня затапливало страхом, эмоциями и слезами. Я подумала о маме, к этому возрасту она уже нашла любовь, призвание и родила. Я подумала об отце, который не появлялся после гибели, жизнь которого оборвалась, когда моя только началась.

До двадцати шести лет и триста шестидесяти четырех дней я была ребенком, играющим во взрослую. Но в день рождения я отбросила все эти детские вещи и составила список. Я хотела, чтобы жизнь была хорошей, насыщенной и богатой на любовь и гордость, и чтобы со мной случалось что-то хорошее.