Чтение онлайн

Он сверился с датой, которую читал, и записал ее, а потом закрыл дневник и кивнул. Они знали, что я плохо себя чувствовала, потому были готовы отложить все до следующего рабочего дня.

* * *

Я принесла обратно кастрюлю от паэльи, когда закончила дела в офисе, и вдруг обняла маму. Она редко обнималась, но игриво погладила мою спину, а потом отодвинула меня и вгляделась.

– Это из-за собаки?

Я покачала головой, издав то ли смешок, то ли всхлип.

– Из-за мужчины?

– Нет, - сказала я, вытирая ладонями щеки.
– Ничего такого. Просто тяжелый день на работе, - я могла вдаться в подробности. Рассказать, как утром нас заперли в темном подвале, как я столкнулась с горем Агнес Скарборо, но я не могла снова проходить через это.

Она выглядела так, словно хотела сказать: «А я тебе говорила». Но она передумала.

– Никто не говорил, что будет просто, - сказала она и погладила меня по голове. Это меня успокоило.

Я вышла на улицу возле «Веселых духов» через несколько минут, спину грело вечернее солнце и мысль о теплой ванне. Лестат не давал мне отправиться купаться. Я была в нескольких милях от ванны и думала, как ночью сделать так, чтобы я хоть немного крепко поспала, и я не заметила, что кто-то стоял у двери моего офиса, пока не оказалась прямо перед ним. Ним. Перед Флетчером Ганном.

– Милый пес, - сказал он.

На миг я растерялась. Если он пытался отвесить комплимент, то ему стоит сходить на специальные занятия, потому что его слова обижали. А потом я вспомнила Лестата. Он не казался милым, и его тут даже не было. Я оставила его спать в офисе, пока я относила маме кастрюльку. И тут я вспомнила клип, что отправила Флетчу, как Лестат облегчался на его лицо.

– Ты же требовал доказательств, что у меня есть собака. Я их и отправила.

Он стоял у двери, заведя ногу за ногу. Что ж, он мог изображать из себя Дэнни Зуко, но я не Сэнди. Я даже не люблю розовый. И одет он был не так, явно шел с работы, изображал, что был сексуальным тружеником, закатал рукава рубашки для этого.

– Я тебе кое-что принес.

Он вытащил из-за спины едко-зеленый совок для уборки после собак и протянул его мне.

– На случай, если твоей собаке захочется еще и сходить на мое лицо по большому.

Может, день так сложился, но я была тронута и раздражена.

– Ты последний романтик, - сказала я.
– Буду думать о тебе, используя это.

Он разглядывал меня и хмурился.

– Ты плакала, охотница?

– Нет, - я закатила глаза.
– Просто соревновалась в нарезке лука. Я победила.

– Поздравляю. Каким был приз?

Я огляделась в поисках ответа.

– Годовой запас лука-шаллота. Как раз иду забирать.

Он тихо рассмеялся.

– Врешь ты ужасно, - сказал он.

– А ты делаешь ужасные подарки, - сказала я, глядя на пластиковую яркую лопатку.

– Я могу быть романтичнее, - отметил он, и я посмотрела на него, потому что не могла прочитать выражение его лица. Его глаза были в тени, что отбрасывало здание, но что-то во вздохе, сорвавшемся с его губ, говорило мне, что его день был не лучше моего. Я не дрогнула, когда он провел кончиками пальцев по моей челюсти. Я не могла двигаться, потому что он наполнял меня временно похотью. Он остановился, и я была рада. Мне вернется дар речи, и мы забудем, что это было. Я слышала машины на улице вдали, заметила заманчивые запахи из ресторанов, где готовили ужин, но мы с Флетчем были в своем маленьком мире.

– Я знал, что твоя кожа будет такой, - сказал он.
– Слишком мягкая, по сравнению с твоими острыми краями.

Я нахмурилась.

– У меня нет острых краев.

– Есть. Вся ты из острых краев, сарказма и бед, но твоя кожа другая. Она гладкая и теплая, и она нравится мне больше, чем все остальное в тебе.

Он хотел сказать, что я приношу проблемы?

– Моя кожа тебя терпеть не может, как и вся я, - сказала я, но это было ложью. И даже не ложью во благо, не ради него точно. Я врала себе. И это не помогало, потому что стоило ему обхватить ладонью мою челюсть, как кожа словно засияла. Кожа млела. А голова нет, как и сердце, но кожа явно подводила. Она флиртовала с Флетчером Ганном как фанатка «One Direction», встретившая Гарри Стайлса.

– А твой рот, Биттерсвит?
– спросил он, и я шагнула к нему ближе. Я посмотрела на ноги в тревоге, отдала им четкий приказ. Назад! Сейчас же назад!

Он провел задумчиво большим пальцем по моей нижней губе. Я хотела укусить его, но он мог быть из тех, кто получал от такого кайф, мог потом потащить меня за волосы или что-то еще. Потому я вздохнула и приоткрыла губы, для него это точно выглядело как приглашение продолжать, хотя я пыталась изобразить скуку. Но врала я ужасно, и мне не было скучно.

– И что мой рот?
– в голове это звучало с вызовом, но с губ сорвалось выдохом. Флетчер Ганн сделал меня слабой. Я была Мэрилин Монро на пороге офиса, и он прижал ладонь к моей спине и придвинул меня к себе. Боже! Мое тело было возле его, он склонил голову, и я знала, что должна остановиться, но я стала уязвимой, прочитав дневник Агнес. А этот джентльмен явно не предпочитал блондинок в белых платьях. Ему нравились низкие едкие брюнетки в джинсах и футболках с «Неугомонными». Я бы остановила его, но теперь он обхватывал мое лицо обеими руками, и это было так соблазнительно, что мои кости таяли. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Я хотела поцеловать его. Он был так близко, что наши дыхания смешивались. Я закрыла глаза и положила ладонь на его сердце, я чувствовала его ровное биение под тонким хлопком рубашки.

Он был выше меня, и что-то было в том, как он склонил голову ко мне, как его мышцы напряглись, когда он обхватил мое лицо, что заставило меня приблизиться к нему, а не его. Я встала на носочки, чтобы достать до него, и он поцеловал меня в ответ очень медленно и чувственно, я скользнула другой ладонью по его шее к волосам. Он едва двигался, словно наслаждался. Поцелуй был самым спокойным, он открыл мои губы легким прикосновением языка, опустил одну теплую руку, накрыв мою ладонь на своей груди. Биение его сердца ускорилось, и когда моя язык проник мимо его губ, он издал тихий горловой стон, и этот звук был самым горячим из тех, что я слышала. Низкий и простой, и он уже не был таким неподвижным. Его пальцы скользнули по моей голове и впились в мои волосы, и ускорение темпа заставило меня захотеть забраться на него, как на дерево, обвиться и остаться там. Он отклонил мою голову, и других слов не было, это было мастерски. Я поищу лучшее слово позже, потому что это было слишком нежно для такой вредины, как я, но он умело затмил меня своими губами, руками и низкими сексуальными стонами.

– Биттерсвит?

Он произнес мою фамилию, и я впилась зубами в его нижнюю губу. Судя по тому, как он держал меня, ему нравилось, и его быстрое дыхание говорило мне, что на него это влияло так же, как на меня.

– Хмм?
– я не могла говорить, он ловил слова поцелуями. Если бы он спросил, может ли утащить меня в кровать, я бы точно сказала: «Да, прошу, делай это немедленно, и я моя спальня как раз по пути». Я уже тащила его по лестнице мысленно.

– Твоя собака обнимает мою ногу.

Я открыла глаза, губам не хватало его поцелуев, и я повторила его фразу в голове, пока слова не пробились через туман, что он вдохнул в меня. Собака обнимает ногу. Моя собака любит его ногу. Чертов Лестат! Я медленно опустила взгляд и увидела его, радостно висящего на ноге Флетча, глаза-бусинки закатились на плоском лице, полном радости. Отстань от него одноухий монстр из ада! Это не оргия, он мой! Я только теперь заметила, что дверь офиса открыта за Флетчем, и я поклялась убить Лестата жестоким образом. Я проткну его сердце серебром, пока он будет спать, исполню это принятое клише.