Чтение онлайн

Священник Александр Тарасов, сумевший совместить новое для него пастырское служение с руководством Всероссийским НИИ экономики и нормативов, будучи кандидатом экономических наук и человеком весьма образованным, довел дело поиска информации о предыдущем настоятеле до конца. Он нашел редкие документы о храме, фотографии отца Лазаря и его книги. Одна из обнаруженных книг – «Историческая записка о Покровской церкви Ростова-на-Дону» – нам была любезно предоставлена публичной библиотекой, в которой хранится ценный для нас экземпляр вековой давности. Опять-таки благодаря стараниям отца Александра книга была переиздана. Мы изучили ее и другие найденные свидетельства, и, казалось бы, забытый некогда отец Лазарь явился перед глазами наших современников не только ярким представителем ростовского духовенства, но и общественным деятелем, законоучителем и краеведом. Он был полным кавалером ордена Святого Владимира, членом городской гласной Думы, активно участвовал в жизни города. Его книга содержит бесценные свидетельства о храме, в котором он был настоятелем. Кроме того, много страниц посвящено городу, представлены исторические свидетельства о крепости – том месте, с которого начинал формироваться портовый город. Из книги мы узнали, что в первом храме на клиросе однажды пел Александр Суворов, прибывший в Ростов-на-Дону. Также под сводами Покровской церкви молился адмирал Ушаков. Затем была найдена еще одна книга, содержащая проповеди отца Лазаря.

После таких невероятных находок мы приступили к поиску могилы бывшего настоятеля. Известно было, что он захоронен на Братском кладбище Ростова-на-Дону. К сожалению, поиски не увенчались успехом. Кладбище в советский период закрыли, многие могилы невозможно было опознать, а архив кладбища в свое время был разорен. Наша приходская община приняла решение установить на одной из центральных аллей рядом с Вознесенским кладбищенским храмом гранитный крест с надписью: «Памятный знак к 100-летию со дня смерти протоиерея Лазаря Крещановского, который 34 года был настоятелем Покровского храма города Ростова-на-Дону и захоронен на Братском кладбище».

И эпитафия: «Господь был с ним – и во всем, что он делал, Господь давал успех (Быт. 39, 23)».

Все началось с поступления в семинарию. Перед началом вступительных экзаменов я приехал в Ставрополь, чтобы подать документы в духовную школу. И уже тогда со мной произошел конфуз. Семинария была почти пуста, поскольку еще шли каникулы. В приемной ректора – никого, дверь его кабинета открыта. Подкрался посмотреть, в кабинете – тоже никого. Выходя на улицу, в дверях столкнулся с каким-то долговязым монахом, который низким голосом спросил, что мне здесь надо. Я заявил: «Мне нужен ректор!» Монах задал следующий вопрос: «Вы абитуриент?» Я ответил: «Да!» – «Тогда ждите», – сказал он и быстро пошел во двор.

«Можно подумать, без тебя не знаю, что надо ждать, для этого я и приехал!» – пронеслось в моей голове. Прошло около часа. Глазами я выискивал архимандрита Макария. Хотя я его никогда не видел, но был уверен, что непременно узнаю. Перед глазами снова замаячил долговязый монах. «Не буду даже на него смотреть, чтобы он не подумал о себе невесть что и не начал мною помыкать», – решил я.

Вот здесь остановлюсь подробнее на деталях, которые для меня в то мгновение были исключительно важными. Дело в том, что, когда монах стал приближаться к входу в семинарский корпус, студенты, блуждавшие во дворе, одномоментно превратились в деятельных парней. Все бросились к нему под благословение, и я отчетливо услышал, как один из них произнес: «Отец Макарий…» Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать намечающиеся проблемы, которые обязательно возникнут. Ну кто бы мог подумать, что человек в линялом подряснике и есть тот самый архимандрит?..

Собравшись с силами, я встал и пошел к кабинету ректора. Чем ближе я подходил к дверям, тем больше становился похож на героя картины Эдварда Мунка «Крик», где переданы одиночество, отчаяние и боль в планетарном масштабе.

В кабинете архимандрит Макарий (Веретенников) принял у меня документы и сообщил поистине благую весть – что он лишь принимает документы, а собеседование будет уже с новым ректором. Это кардинально меняло дело. Опасения отступали, снова возвращались силы.

Через некоторое время съехались на вступительные экзамены будущие семинаристы. Это был волнительный момент. За короткий период уже удалось с некоторыми абитуриентами познакомиться. Впервые увидел нового ректора, прибывшего из столицы. Архимандрит Евгений (Решетников), в отличие от отца Макария, который, по воспоминаниям ставропольских старожилов, улыбался или смеялся очень редко, сразу стал близок и открыт. Он охотно общался со студентами, был лишен чопорности и заносчивости. Он тоже мало походил на тот образ, который сложился в моем воображении на основании встреч с теми архимандритами, которые приезжали в гости к Донскому архипастырю.

Экзамены проходили несколько дней, по два-три в день. Нам объявили, что на первом экзамене будет присутствовать митрополит Гедеон. Тут же местные знатоки стали рассказывать леденящие душу истории, характеризующие архиерея. Все услышанное не обнадеживало.

Правда, подобные истории относятся к разряду корпоративных баек, многие из которых становятся потом легендами, печальными или смешными, со временем обрастая новыми подробностями, и, как правило, рассказываются от первого лица. В общем, есть такой жанр в церковной среде. К сожалению, эти «добрые» байки во многом на 80 процентов состоят из неправды. Тогда я об этом не думал.

В экзаменационном зале я и увидел владыку. Он сидел в середине большого стола, по сторонам от него располагались преподаватели. Ранее мне доводилось видеть митрополита Гедеона на молодежном съезде в Пятигорске, но только издалека. Он начал спрашивать, кто я и откуда. Узнав, что из Ростова-на-Дону, оживился и назвал ряд имен наших священников, которые ему были знакомы. Конечно, они мне были известны, и я кратко доложил, кто из них где служит. Я подумал, что лишним не будет, если я передам ему привет от Ростовского митрополита, хотя тот меня, естественно, не уполномочивал. Тогда мне казалось, что это был главный козырь в деле поступления. Затем были вопросы: умею ли читать по-славянски – прочитал, знаю ли на память тропарь своему святому – начал читать легко и непринужденно. Не дав дочитать до конца, владыка остановил меня, одобрительно посмотрел и обратился к присутствующим: «Есть ли к молодому человеку вопросы?» Вопросов не было. Он постарался как можно тише сказать им: «Мы его принимаем». Если бы он сказал еще тише, я бы все равно его услышал, поскольку мои уши в тот момент не воспринимали посторонних звуков и улавливали только то, что говорит архиерей. Этого было достаточно, чтобы по выходе из аудитории ощутить себя счастливым.

Оставшиеся экзамены прошли без особых переживаний. И все же, когда вывесили список поступивших, сердце беспокойно прыгало, пока не отыскал свою фамилию среди зачисленных.

Для многих людей студенческие годы – самые запоминающиеся и яркие. Вступая в самостоятельную жизнь, ты погружаешься в мир новых ощущений, тебя окружают новые люди, друзья, радости, сомнения, переживания и разочарования. Именно это встречается в начале жизни, и всему этому ты самостоятельно даешь свою оценку, пытаешься принимать решения без оглядки на родителей – и оттого иногда больно ударяешься, поскольку жизненного опыта почти нет или нет вообще. На тебе – розовые очки с толстыми стеклами, через которые ты смотришь на мир, на людей, на дружбу, на взаимоотношения… Но ведь без ссадин и синяков невозможно начать взаимодействие с подлинной жизнью, правила которой придется исполнять до конца своего земного бытия. А потому очень неестественно слышать, как люди называют студенческую юность мрачной страницей своей жизни или не вспоминают о ней вообще.

Мне повезло – четыре года обучения стали для меня приобретением, открытием и началом пути.

После поступления в семинарию состоялся благодарственный молебен, который возглавил митрополит Гедеон. По окончании богослужения все собрались на улице, чтобы подойти под благословение. Владыка вышел из храма.

Статный, большой, он продвигался по направлению к нам, робким и трепетным. Подойдя, архипастырь сказал несколько слов, поздравил с поступлением. Раздавая благословение, он возлагал руку на голову и отечески похлопывал. Митрополит Гедеон был очень крупным человеком, и руки соответствовали пропорциям тела. Поэтому после таких похлопываний нередко у благословляемого голова продолжала по инерции покачиваться, как у автомобильной собачки.

«Как тебя зовут?» – «Даниил». – «Ну что, поступил?» – «Поступил, владыка!»

Три года подряд архиерей задавал мне этот вопрос, видя меня на последующих ежегодных молебнах…

Масштаб личности владыки Гедеона проявлялся во всем: массивная панагия, торжественные длительные богослужения. Даже автомобиль был под стать хозяину – «Чайка». И неважно, что машина была почти его ровесницей (до этого она долго использовалась госслужащими). По большим праздникам правящий архиерей выезжал на этой «Чайке».

Надо отметить, что в 1991 году исполнился год пребывания митрополита Гедеона на Ставропольской кафедре. Ему было очень непросто, поскольку он сменил своего почившего предшественника – архиепископа Антония (Завгороднего), который за много лет управления епархией снискал небывалую любовь и уважение клириков и мирян. Все священники и семинаристы, знавшие владыку Антония, с любовью делились теплыми воспоминаниями о нем. Именно его стараниями была возрождена семинария. Рядом с духовной школой он был и захоронен. Архиепископ Антоний деятельно участвовал в жизни епархии не только как талантливый администратор, но и как отец, заботящийся о своем духовенстве, оказывал материальную помощь семьям молодых священников, поддерживал студентов…