Чтение онлайн

Доктор Дэм понимал, что агонию нужно бы прекратить, но под рукой ничего не было. До ветеринаров тоже не успеешь довезти.

И Дагомару представилась возможность ответить себе на вопрос, который отчего-то время от времени приходил ему в голову. Способен ли он в подобных обстоятельствах на усилие, призванное ускорить смерть при невыносимости жизни? Он погладил собаку, вдохнул глубоко и, сжав что-то внутри себя, сломал ей шею.

Эрика обедала в маленьком кафе, когда позвонила подруга. Эрика рада была звонку. Она вышла на крыльцо поговорить. Было не очень хорошо слышно, Эрика тщетно пыталась наладить разговор, и тут она заметила, что ее фотографирует какой-то долговязый тип. Еще и в разных ракурсах! Не слишком ли большая развязность?

Эрика, раздраженная неудавшимся разговором, пришла и вовсе в воинственное настроение. Она посмотрела на незнакомца в упор и подошла вплотную.

– Зачем вы меня фотографируете? – спросила она тоном учительницы начальных классов.

Субъект вдруг театрально опустился на колени и, прижав скрещенные руки к груди, принялся просить прощения.

– О, прекраснейшая из живущих! Смилуйтесь надо мной! Я так виноват!

Эрика продолжала созерцать его, строго подняв брови.

«Может, сумасшедший?» – промелькнуло у нее.

– Я уже «украл» ваш голос и теперь хотел утащить еще и этот прелестный лик! Простите великодушно! Но я расскажу, зачем сделал это, и, вы, возможно, смягчитесь!

На такое заявление и выражение лица сложно было сердиться. Эрика невольно улыбнулась, и они прошли в кафе.

Александер так забавно живописал ей свою идею, что она рассмеялась и согласилась.

Утром Эрика поднялась на этаж выше, проверить в цехе готовность выставочных образцов. Через неделю они будут представлять новую коллекцию на профильной выставке. Работы много, самая горячая пора, и важно было удостовериться, что с образцами все будет в порядке, без сбоев и неожиданностей.

Эрике интересно было наблюдать, как раскраивают элементы из ткани. На длинных столах раскатывают несколько рулонов, один поверх другого, как слоеный пирог, затем раскладывают лекала, густо-густо, чтобы расход ткани был оптимальным, обводят мелом и вырезают электрическими ножами, которые передвигаются вдоль стола по рельсу, закрепленному под потолком. Шнуры от ножей растягиваются или сжимаются в спираль и собираются на рельс. Интересная и опасная работа.

Ножи, напоминающие нож для пиццы, только работающие как электрическая пила, свистят, и надо быть очень внимательным, чтобы не лишиться какой-нибудь части своего организма.

Из обрезков шьют обувь для кукол.

«Какие же они маленькие!» – Эрика покрутила в руках недошитую пару игрушечной обуви. Эрика погладила тонкую ткань, и на мгновение ей показалось, что это она сама сидела, согнув спину, шила эти башмачки, а сейчас будет пытаться их надеть. И что? И танцевать! Что за ерунда!

Боковым зрением она заметила, как мелькнуло яркое, размалеванное красками отражение клоуна в стеклянной двери. Эрика от неожиданности сделала неловкое движение и выронила башмачок. Это все ее подвижное воображение. Просто из музыкального центра в цехе звучала песня о клоунах, и раздавался искусственный смех на весь зал.

Накануне Дагомар навестил брата. Едва он показался на пороге, как был схвачен Александером, чуть ли не за шиворот, и доставлен в комнату, где сидели два молодых программиста. Они брали уроки для поступления в аспирантуру по математике. Математика была одной из муз Александера.

– Знакомьтесь, это мой брат Дагомар! – провозгласил Александер.

Все обменялись вежливыми репликами.

Александер был в одном из своих настроений, когда его «несло».

– А мы здесь немного предавались философии. Для разнообразия, после математики. И обсуждали мы личное отношение к понятиям «априори» и «апостериори».

– Что ты думаешь об этом? – и, не давая Дагомару ответить, Александер продолжал:

– Мы сошлись на том, что «априори» или «интеллектуальная интуиция», как это называл Лейбниц, для нас будут некие установки по умолчанию, существующие в психике. Тут можно ссылаться на гены, коллективное и семейное бессознательное, опыт реинкарнаций или какую-то внешнюю силу. Кому что.

– Например, программистов Внешнего Мира, писавших Программу для нас, – вставил Дагомар.

Эта формулировка понравилась компании.

– Внешние программисты! – произнес Александер. – Да, например, они! Я к чему все это…

Он слегка отстранился от Дэма, уставился на него в упор и спросил:

– Как ты выбираешь себе близкое окружение, брат Дагомар?

– По резонансу, количество точек которого окажется достаточным, чтобы формировать устойчивую конструкцию. Устойчивую в моем восприятии, разумеется, – ответил Дагомар, надув щеки, чтобы звучало основательно. Да ты и сам знаешь.

– Этакий априорный опыт, – заключил Александер.

– Возможно, – не стал отказываться Дэм.

Александер удовлетворенно кивнул.

– А что ты делаешь, когда остальные «точки» приближенного субъекта далековаты от резонанса с тобой? – продолжал он допрос.

– Пусть будут, если это не что-то невыносимое, – ответил Дэм и понял, что попался.

– Вот! – воскликнул его братец. – Уважаемый доктор Дагомар отнесется к этому с позиции некой космической любви, которая падает на все, не разбирая дороги. Что ему до всяких мелочей? А вот я, например, начинаю думать: мне нужно что-то подкрутить в себе, чтобы добиться большего отклика от достопочтенного доктора. Подумать, какие мне нужны «апостериори»? Какие мне внедрить себе адаптеры, чтобы и брат мой, наконец, снизошел до поиска общих волн со мной, ничтожным.

– То есть, эта твоя тирада – тоже один из методов поиска резонанса со мной? – осведомился Дэм невозмутимо. Но почувствовал внутренний укол. Должно быть, он не проявил достаточно внимания к какой-то идее Александера, раз тот так завелся.

– Ну, а почему нет? – отвечал братик, уже улыбаясь. А зато теперь ты подумаешь об этом. А так бы отмахнулся, – и добавил нравоучительно. – Я смехом исправляю нравы! Castigare ridendo mores!