Мелодия Миэры
Шрифт:
Челюсти паука Дагомара уткнулись в плотную ткань мышцы – переварившаяся часть грызуна закончилась. Надо подождать. Он поправил сети и прошествовал в спальный угол, радуясь согласованности движений своих восьми ног. Замер там в ожидании.
Дэм проснулся, стряхивая сон. Надо же, он так сладострастно жрал собственноручно, вернее, собственноротно, отравленную крысу. Высасывал ее из шкурки и радовался каждому глотку. Наверное, он только младенцем получал такое удовольствие от еды в этом, условно нормальном мире. Вот ведь что он видит, отключившись после суток в больнице! А, впрочем, нельзя не признать, что крыса была вкусна.
Все идет само собой
В агентстве по подбору персонала ее провели в комнату, в которой одна стена была зеркальной. Эрика волновалась больше, чем следовало, поэтому сказала себе, что все пройдет само собой, а она просто не будет этому мешать.
«Насколько верен такой подход?» – тут же спросила ее внутренняя диалектическая сущность. Но Эрика ответила сама себе, что решение уже принято, поэтому сегодня она поступит именно так.
– Все переговорные заняты, давайте поговорим здесь, в опросной, – предложил менеджер.
«Что за опросная такая?» – подумала Эрика. Позже она узнала, что это было помещение для проведения опроса фокус-групп. Приглашались люди из определенной сферы или удовлетворяющие какому-то критерию, это мог быть возраст, профессия или привычки. Им задавались вопросы, а за зеркальной стеной сидели наблюдатели, обычно представители компании, заказывающей опрос.
Сначала Эрика в одиночестве заполнила несколько тестов, один из которых показался ей нескончаемым. В комментариях к тесту шел текст, в котором объяснялось, что отвечать надо быстро, не продумывая свои предполагаемые действия. Вот и получалось у Эрики, что ей нравится рисовать и решать задачки по математике, быть в веселой компании и находиться в одиночестве.
Эрика сидела лицом к зеркальной стене и время от времени поглядывала на себя в зеркало.
«Вряд ли у вас получится понять меня! Я и сама еще не все в себе знаю», – думала она.
Началось интервью. Эрика рассказала о своих навыках, приобретенных в ходе студенческой практики. Вдруг дверь открылась и появилась кудрявая голова со словами:
«Прошу прощения. Валерий, не могли бы вы уделить мне несколько минут? Спасибо».
Голова исчезла. Менеджер Валера с извинениями вышел и в скором времени вошел обладатель кудрявых волос. Это был молодой мужчина с необычным меланхолическим выражением глаз.
– Я Эрнест, совладелец агентства. У Валерия срочное дело. Придется вам потерпеть меня.
Молодые люди разглядывали друг друга, и с Эрики слетало ее «деловое» настроение. Слишком уж смешные кудряшки были у этого Эрнеста. Особенно забавными выглядели они в сочетании с этим печальным взглядом.
– Я, честно сказать, не специалист по подбору персоналу, – признался Эрнест. – По профессии я программист. И раз я не профессионал допросов, может быть, вам со мной будет проще, чем с Валерой?
При этих словах в его странных глазах взорвались ненадолго озорные искорки и вновь уступили место меланхоличной отрешенности.
«Еще одна противоречивая душа», – подумала девушка.
И опять вопросы и ответы. Но Эрнест был прав – его присутствие и разговор с ним не тяготили Эрику.
В какой-то момент, пока Эрнест читал ее резюме, Эрика взглянула в зеркало. Оно отражало двух довольно похожих внешне людей. Пепельные кудрявые волосы, серые глаза, овальное подвижное лицо…
В зеркале она увидела, как мужчина поднял голову и посмотрел сначала на нее, а затем перевел взгляд в зеркало. Он улыбнулся Эрике в зеркале.
– Может быть, вы моя троюродная сестра?
Они перечислили родственников в поисках общих корней, но семейные связи так и не были найдены.
Жертва Священному Хаосу
Дагомару предстояло очередное безумное дежурство. Честно сказать, он еще не восстановился после прошлых суток, но в этом месяце двое врачей ушли в отпуск, и график был плотным. Надо как-то взбодриться. Пожалуй, он навестит братца Александера.
Александер был старшим братом Дэма по отцу. Он занимался теоретической физикой и относился к ней фанатично. Брат творил в научно-исследовательском институте, но зачастую и дома, изловив стих, покрывал все попадающиеся ему бумажные поверхности ровными рядами формул.
В свои занятия Александер погружался всей сущностью, подолгу сидел, не меняя позы. Но в те моменты, когда решал отвлечься, он бывал гиперактивен и зачастую несносен.
Придя к брату, Дагомар застал следующую картину: двухметровый Александер носился по дому, хохоча и высоко подкидывая длинные ноги. В одной руке он держал палку, к концу которой был примотан кошачий экскремент. В другой руке болталась веревка с привязанной на конце сосиской. За Александером скакал его сенбернар, пытавшийся добыть сосиску.
Спектакль посвящался юному сыну Александера и его университетским друзьям. Молодым людям предлагалось уворачиваться от кошачьей фекалии, совершавшей вращение на палке перед их носами, а заодно и от сенбернара, преследовавшего сосиску. Судя по хохоту и воплям, вся компания оценила забаву. Больше всех был доволен сам отец семейства. Дагомар невольно подумал, что в лице брата прыгает сам Хаос, уставший форматировать себя в алгоритмы теоретической физики.
Увидев Дэма, Александер переключился на него и потащил его на кухню. Дагомар любил разговаривать с братом. В те моменты, когда его не несло в пучину безудержного веселья, Александер бывал довольно конструктивен, хотя и приправлял свои высказывания изрядными дозами цинизма.
Дагомар рассказывал брату о событиях дежурства, не называя, разумеется, имен, а тот раскачивался на стуле и чертил между строк подвернувшегося журнала какие-то формулы. Рассказ о выходках Бориса привел Александера в восторг, а ехидное замечание Дэма, что прыжки Александера с кошачьим экскрементом тоже недалеки от сюжета мании, имело и вовсе сногсшибательное действие. Братец свалился на пол и долго хохотал, дрыгая ногами.
– Я тебе расскажу еще нечто, – покачал головой Дагомар. – И в красках поведал о приключениях в теле паука.
Александер приподнялся и уставился на Дагомара, чтобы не пропустить ни слова. Он корчился от смеха уже сидя, показывая Дэму жестами, как тот ему угодил.
– Вожделенно засасывал ткани, претерпевшие распад! – процитировал он Дагомара, держась за голову.
Закончив веселиться, Александер водрузился на стул и поведал брату, что без жертвы Священному Хаосу нет свободы ума. Да и вообще нет никаких шансов ни у теоретической физики, ни у любой другой достойной науки.