Чтение онлайн

— Только вас, барон, я согласился принять, поскольку я одевался к приему у нашего первого председателя, и мне остается всего полчаса, но мы старые друзья и к тому же родственники, поэтому можно без церемоний, и вы позволите мне продолжить мой туалет.

При этих словах он позвонил, появился камердинер и принес все, что необходимо следователю, чтобы выглядеть как денди.

— Да, так вы пришли по этому делу с господином де Серни. Как это, похитив жену, вы потом убиваете мужа! Это выходит за все дозволенные рамки.

— Послушайте, маркиз, — возразил Луицци, — неужели мне действительно предъявлено обвинение в убийстве?

— Не только предъявлено, — ответил судебный следователь, натягивая шелковые чулки, — но еще и хорошо доказано.

— Как доказано, — вскричал барон, — неужели граф де Серни мертв?

— Так мертв, — маркиз надел панталоны, — что был найден с двумя пулями в зарослях около большой дороги в полулье от Сар… около Буа-Манде.

Его слова ошеломили барона, он вспомнил, в каком обличий был Дьявол, когда провожал его как раз до этого места, и содрогнулся при мысли, что то была одна из его хитростей, чтобы окончательно погубить его. Он оставался нем и недвижим, как вдруг следователь, подтягивая бретельки панталон, необычайно весело и небрежно заявил ему:

— Послушайте! У вас очень хорошие панталоны, право, чудо, а не панталоны, у кого вы одеваетесь в Париже?

Луицци не слышал его, он поднял голову с видом обреченного человека и сказал маркизу дю Валю:

— Как? Графа нашли мертвым около большой дороги?

— Да, да, — ответил судебный следователь и, обернувшись к своему камердинеру, добавил: — Мне никогда не удавалось заполучить таких панталон, как у барона. Так кто же вас одевает, Луицци?

— Не помню. — Барон был совершенно не расположен говорить на эту тему.

— Очень жаль, — не унимался судебный следователь, — я бы многое отдал, чтобы узнать имя и адрес этого портного.

Не зря барон увидел свет глазами Дьявола, интерес маркиза внушил ему больше надежды, чем его собственная невиновность, и он сказал:

— Кажется, я припоминаю, думаю, Юманн {492} , так зовут моего портного.

— Запомни это имя, — приказал маркиз камердинеру, завязывая галстук.

— Но, даже если граф был действительно убит, — продолжил барон, — почему в этом обвиняют меня?

— Потому что любовник жены — самое заинтересованное лицо в том, чтобы избавиться от мужа.

— Вы тоже думаете, что я виновен в этом преступлении?

— О том и речь: я говорил о дуэли без секундантов, обстоятельства стоили того, но это еще надо доказать. Впрочем, есть одно отягчающее обстоятельство: рядом с маркизом нашли две шпаги, а он был убит выстрелом, и это вроде бы доказывает, что если вы на империале договорились о дуэли, то ее опередило убийство.

— Так господина де Серни видели на дороге в Буа-Манде? — Луицци встал от волнения.

— Как это «видели»? Вы же сами провели с ним полдня в дороге.

Тут барон понял, что попался в смертельную ловушку, уготовленную ему Сатаной, он почувствовал, как кровь отлила от его лица, и отвернулся, чтобы скрыть свой страх, который мог быть истолкован как доказательство его вины. Он так резко отвернулся, что маркиз взглянул на него и в свою очередь вскричал:

— Поистине восхитительное платье! Оно тоже от Юманна?

Арман не отвечал, а судебный следователь, продолжая восторгаться, указал на Луицци своему камердинеру и сказал:

— Каков покрой! Ни одной складочки, не то что одежда, которую мне шьют здесь, в Тулузе. Я непременно должен одеваться у этого портного.

До Армана дошли его слова, он обернулся к маркизу и с возмущением произнес:

— Вы для этого приняли меня? Я этого должен был ждать от вас?

Судебный следователь, призванный к своим обязанностям, не отрывая глаз от платья обвиняемого, сухо ответил:

— Послушайте, барон, мне поручили вести следствие по вашему делу, я очень сожалею, но все улики против вас, даже наш разговор, который, уверяю вас, имел свою цель. И разумеется, если бы вы не были виновны, вы смогли бы дать более здравые ответы на мои, возможно неявные, вопросы.

Луицци понял, под какой грубой вуалью маркиз хотел скрыть свое пустозвонство, и, окончательно убедившись в том, что ему нечего ждать от этого человека, если он не польстит его смехотворной мании, ответил:

— О! Мой дорогой дю Валь, если вы приняли ярость, вполне естественную для честного человека, за смущение преступника, я готов доказать вам, что угрызения совести не владеют мной настолько, чтобы я забыл такую важную вещь, как забота о собственном туалете; как я уже сказал, я одеваюсь у Юманна, несомненно, это лучшее, что есть во всем Париже. Если желаете, я дам вам письмо для него, поскольку я его постоянный клиент, мне он не откажет, он всегда с особым вниманием относится к тем, кого я ему рекомендую.

— Принеси перо и бумагу, — приказал маркиз камердинеру, — и не забудьте адрес, мой дорогой барон.

— Да, да. — Барон сложил письмо и передал его маркизу, который прочитал:

— Господину Юманну, улица Ришелье {493} .

Маркиз был полностью одет, он придал волосам нужное направление, расправил жилет, оглядел себя со всех сторон и стал натягивать перчатки, когда барон снова обратился к нему:

— Ах да, мой дорогой, услуга за услугу: надеюсь, вы подпишете приказ о моем немедленном освобождении.

— Я! — вскричал судебный следователь. — Как я могу? Вам, мой дорогой, грозит смертная казнь.

— Зачем тогда было принимать меня? — удивился барон.

— Это моя обязанность — выслушивать обвиняемых, — отвечал служитель правосудия. — Мне кажется, я выполнил ее более чем добросовестно, поскольку должен был допросить вас не ранее чем через двадцать четыре часа после ареста {494} . Впрочем, мой дорогой, вы не сообщили мне ни одного факта в свою пользу, все, что я могу сделать для вас, — это приказать, чтобы с вами обходились как можно почтительнее… Позовите жандармов, — приказал он камердинеру.