Чтение онлайн

Когда Его благородие причаливал обратно к дикому пляжу, я как правило уже заканчивал с брёвнами. Мы на скорую руку готовили обед, чуть плавали и растягивались отдыхать на честно экспроприированных шезлонгах.

Как только источник восстанавливался, сразу же возвращались к тренировке и повторяли утренний цикл. Ужин, ясен красен, готовили на костре. Таким манером, к темноте сил у меня не оставалось примерно ни на что. Чуток почитать разве что, да переброситься парой сообщений с ребятами из «Короны», чтобы не забывали. Дальше я валился трупом и дрых до самого утра.

Зато!

Труды наши праведные в самые короткие сроки дали неиллюзорный результат. Во-первых, потихонечку начали вырисовываться очертания стойки. Правда, в процессе я передумал, переиграл и теперь конструировал не совсем барную стойку, а что-то типа длиннющего бревенчатого стола. За таким, по моему скромному мнению, должны бухать в Вальгалле. Но это во-первых. А во-вторых, на исходе четвёртого дня…

— У-у-у-уф, — в один прекрасный момент у меня закружилась голова и я чуть было не упустил контроль над дальнобоем.

— Всё-всё-всё, — тут же похлопал меня по плечу Агафоныч. — Есть пробитие. Поздравляю с четвёртым уровнем.

— У-у-у-у-уф, — а я даже и сказать ничего вменяемого в ответ не смог.

— Иди отдыхай, а я отведу нашего бедолагу до машины. Ближайшие пару дней тебе нет смысла упражняться, и даже не пытайся. Источнику потребуется время на перестройку.

Спорить я не стал. Ушёл на катер, моментально провалился и проспал, не соврать, часов двенадцать кряду. Проснулся бодрым, свежим, но слегка шальным от пересыпа.

— Утро доброе! — Его благородие уже хлопотал на кухне.

Терзал мою тефлоновую блинную сковородку железной лопаткой для гриля, и всё ради какой-то яичницы.

— Есть будешь?

Пусть мне и было что сказать, я покорно согласился и сел наворачивать это недоразумение на палубе. Попробовал и понял, что… блин… готовить на этом судне всё-таки лучше мне. И в качестве повара Его благородие барона Ярышкина рассматривать не приходится; слишком уж косорук и легкомыслен по отношению к инвентарю.

— Какие планы? — примостился барон рядышком.

Планы… Хороший вопрос. Раз тренировки отменяются, надо бы заняться ближайшими планами. А именно:

— Слушай, Агафоныч, а у тебя нет знакомого юриста?

— М-м-м-м, — барон задумался. — Если только из Златоуста. А что?

А что? И это тоже замечательный вопрос. Ответить на него я не могу, потому как не понимаю — знает ли Агафоныч мою ситуацию с наследством или нет. Считал ли он её тогда, когда шарился по моему сознанию. Что ж… в любом случае, начинать этот разговор я пока что не готов.

— Да так, просто спросил, — ответил я. — Консультация нужна. Свяжись пока, ладно?

— Без проблем.

С этим решили. Дальше на повестке дня — подготовка меню и набор персонала. Буду честен с самим собой: засыпать пляж песком для меня пока что непозволительная роскошь. На это ещё заработать надо. А вот запустить первую вечеринку технически возможно уже в самом скором времени. Доколотить стол, арендовать колонки, да продукты втарить — всего-то и делов. А что до пляжа, то ничего страшного. Пару раз дорогие гости могут и на щебёнке покочевряжиться.

Так… Меню в голове я уже примерно набросал, а вот персонал… Миша Кудыбечь свалил показывать детям Смерть-Гору, Санюшку в отрыве от коллектива я пока что боюсь, а вот Гио. Гио хоть и хотел, но никуда не улетел.

С ним мы переписывались плотнее всего, и я знал о свежих перипетиях в жизни моего грузинского друга. Вместо билетов себе-любимому, он оплатил операцию для матери очередной своей пассии. Никакой операции, ясен хрен, не было. И мамы, насколько я понимаю, тоже. Дрянь просто-напросто заграбастала деньги и вместо Гио улетела с любовником в Сухум, что было особенно больно.

Гио страдал. Гио терзался. И как хороший друг, я просто обязан был занять Гио тяжелым физическим трудом, чтобы помочь забыться.

— Дружище! — я набрал моего мохнатого кореша. — Как дела?! Чем занят?!

И договорился о встрече уже через несколько часов, прямо в кафе напротив дикого пляжа. А чего, собственно говоря, медлить? Ведь между массированием физических и метафорических сисек огромная разница! И если первое — досуг достойный чемпиона, то второе — совершенно пустое занятие.

Свободное время до встречи можно было посвятить обработке брёвен, но я решил чуть потюленить. Поплавал, поигрался с Тырквой в апорт, книжку про «99 способов увеличить средний чек» почитал и к означенному времени выдвинулся к месту.

И как же, чёрт его дери, хорошо, что я решил выйти чуть заранее.

Картина маслом:

Солнышко, как полагается, светит. Птички, как им свойственно, поют. Ничто не предвещает. Сбоку от кафе с безликим названием «Грузинский Дворик», — и как я его только раньше не заметил?! — под хлипким навесом из профнастила, стоит местный повар. Пузатый такой небритый мужичок с широкой рязанской харей. Стоит, улыбается, музыку слушает и ковыряется себе на свежем воздухе с… чем-то. Отсюда не видно, но китель, стол и руки у мужика сплошь в муке.

И тут… тут на него падает тень. Набыченный Гио, сжимая гигантские кулачищи, уверенным шагом двигается в его сторону, а в голове у него туман войны и одна-единственная мыслестрочка: «Убью!»

Причём, — вот ведь как интересно получается, — разговаривал Гио на чистейшем русском, а думал с акцентом.

Но это всё херня!

Проблема не в том, что мой друг Пацация почему-то вдруг решил расправиться с местным шефом. И даже не в том, что я не могу ничего с этим сделать, — источник ещё слишком слаб после перехода с уровня на уровень. Настоящая проблема, — самый её смак и сок, — в том, что Гио ослеп в своём боевом безумии, а потому даже не думал посмотреть по сторонам и увидеть, что в этот самый момент к «Грузинскому Дворику» подкатывает здоровенный чёрный джип с глухой тонировкой и из него вылезают лысые, все как один атлетичного телосложения дядечки с шрамами на роже. Ну явно, млять, не дальнобойщики. И сто пудов не проституты.

— Гио! — заорал я и как мог притопил вдоль по обочине. — Гио, стой! Остановись, дурак!

Но Гио не слышал.

«Убью!» — пульсировала мыслестрочка в его голове: «Убью! Убью! Убью! За поруганную поварскую честь! За опозоренную национальную кухню! ХИНКАЛИ — НЕНАСТОЯЩИЕ-Е-Е-Е!!!»

Вперёд! Быстрее, быстрее, ещё быстрее, пока не случилось непоправимое! Гио Пацация уже чуть ли не вплотную подошёл к навесу повара из «Грузинского Дворика», а я тем временем был метрах в тридцати от будущего эпицентра… чего-то. Чего именно, мне до сих пор было непонятно.