Чтение онлайн

Все закончилось благополучно. Олег выпал, только когда шасси коснулись взлетной полосы и кукурузник подбросило с особенной силой. Потом Олега вылечили умные областные врачи. И от заикания вылечили. И от энуреза вылечили. И от ночных кошмаров. И от непроизвольного дрожания рук. И от частых припадков, возникающих при слове «воздух». Только вот по непонятной причине осталась фобия, характеризующаяся паническим страхом высоты…

Как Олег взобрался по пожарной лестнице, вспомнить он потом не мог, хотя очень старался. Несильный, но по-ночному прохладный ветерок напоминал о том незабываемом путешествии, покатая крыша скользила под ногами, и как парень ни старался держаться ближе к середине, он неизменно скатывался к неогороженному краю. Внизу стоял и заинтересованно болел Садюкин.

– Обходи, обходи трубу слева. Что ты смотришь на этого кота, как неживой? Пасуй его в правый угол, или давай пенальти на соседнюю крышу. Какой бросок!

Олег, увидев прямо по курсу архаичную трубу, в последнее время служившую зданию только в качестве декоративного оформления, понял, что в ней лишь его спасение. Собрав всю волю в кулак, парень рванул к желанной трубе, впопыхах подмяв под себя бомжа городских крыш, бездомного кота Ваську, и страстно обнял кладку из холодного кирпича.

– Эй, – обиженно выкрикнул болельщик. – Чего застыл, как неживой? Лунатики себя так не ведут.

Фрол Петрович хотел освистать неудачливого лунатика, но, вспомнив о солидности преподавателя, воздержался. У Шнуркова сами собой зажмуривались глаза. Парень уговаривал их, просил открыться и продолжить вечерний променад. Это не помогало. Тогда Олег вспомнил, что он мужчина, а мужчина и страх – понятия несовместимые. Опять не помогло. Тогда Шнурков вспомнил, что он по сути своей защитник всех слабых и угнетенных граждан, не нарушающих закон. Снова результата не последовало. Оставался последний козырь.

– Я курсант Высшей школы милиции! – гордо выкрикнул парень и посмотрел на несовершенный мир.

Как раз вовремя. Садюкин порядком соскучился и собрался идти домой, досматривать прерванный матч. А из двери подъезда вынырнула большая тень с рюкзаком за плечами и в недоумении остановилась, открыв рот и глядя вверх, на Шнуркова. Еще минута – и тренер заметит Гангу. Нужно было спасать ситуацию. Олег с трудом оторвал руки от трубы и сделал пару неверных шагов. Посмотрел вниз и вновь вцепился в трубу.

Ночь все основательнее вступала в свои права. Темнота полностью овладела окрестностями. Только неверный свет луны то пробивался сквозь низко ползущие облака, то прятался за ними, вырубая естественное природное освещение на километры вокруг. Единственный функционирующий фонарь около школы милиции освещал небольшой пятачок пустынной дороги. Стрекотали как ненормальные цикады. Занудно и неинтересно пели комары. Один особо крупный представитель их кровожадной породы подлетел к самому носу Шнуркова и угрожающе нацелился пикировать. Олег с трудом отлепил руку от холодных кирпичей и махнул ею, отгоняя насекомое. Комар возмутился и позвал своих. Началась массовая атака с вытекающими отсюда последствиями. Численность противников была не в пользу Шнуркова. К тому же нападающие в силу своей неразвитости отличались отсутствием каких бы то ни было фобий, что перевешивало весы воинской славы на их сторону.

– Ты смотри чего творит! – восхищенно присвистнул Садюкин, наблюдая за диким танцем первобытного сомнамбулизма, и оставил даже мысль о возвращении домой.

– Крыша поехала, – констатировала тень у подъезда с рюкзаком за спиной. – Не иначе как приступ суицида начался.

Высоко подскакивая, извиваясь всем телом и совершая головокружительные перевороты в воздухе, Шнурков Олег без тени страха носился по всей крыше, то подбегая к самому карнизу, так что только чудо удерживало парня наверху, то взбирался на самый гребень и там храбро балансировал, выказывая чудеса эквилибристики.

* * *

Приятный, нежный голосок тихо мурлыкал незатейливую мелодию. Легкими, практически неслышными шагами незнакомка подошла к столику и остановилась. Еще немного, и Зубоскалин услышал шорох падающей на пол одежды. Санек сглотнул. Былая храбрость вернулась к нему с удвоенной силой. Настал самый подходящий момент для того, чтобы эффектно выскочить из-за ширмы с цветком в зубах и поведать о страстной любви с первого взгляда. Санек знал: девушки творческих профессий любят неожиданные и эффектные появления. А то, что она без одежды, им обоим на руку. Это только раритеты шестидесятилетние думают, что за женщинами нужно долго ухаживать, выгуливать их под луной, читать бездарные стихи собственного сочинения, прежде чем перейти к самому ответственному моменту. Не те времена. Сейчас девушки намного продвинутей, чем пару десятилетий назад. Теперь все деловые стали, всем время экономить надо.

Рассудив таким образом, Санек внутренне собрался и нацепил на лицо одну из своих коронных улыбок. Цветка поблизости не находилось, зато на полу валялась засушенная лавровая ветка. Почему она была здесь, а не на кухне, в щах, ответить сейчас вряд ли смогла бы сама хозяйка гримерной. За неимением ничего лучшего, Санек подхватил ветку в зубы и выскочил из-за ширмы.

Эффект был потрясающий. Совершенно черный от пыли, с повисшей на одежде и в волосах паутиной, на которой болтались сушеные тараканы, с ослепительной улыбкой, украшенной лавровой ветвью, парень упал на одно колено и вперился взглядом в тонкие стройные ноги. Самое время было уболтать избранницу до такой степени, чтобы заставить ее не только не выгнать Дирола из комнаты, но и проникнуться к курсанту доверием. Однако Санек застыл в этой нелепой позе, напрочь позабыв все известные ему слова. Только его глаза становились все квадратнее и квадратнее. Рот медленно раскрылся, и лавры выпали на пол.

– Шалунишка! Я его у туалета жду, весь изнервничался в ожидании первого свидания, а тот ко мне в гримерную проник и бесстыдно жует лаврушку. Но я люблю такие галантные сюрпризы и на первый раз тебе прощаю. А теперь иди к папочке. Он так соскучился.

Недавний Санькин знакомый стоял перед коленопреклоненным парнем совершенно голый. Бледная, с голубоватым отливом кожа и узкие плечи навевали мысль об аристократичности натуры. О том же говорила слегка кокетливая поза, с полусогнутой правой ногой, как у красавицы года на подиуме перед вручением короны. Бледно-розовые губы, подведенные косметическим карандашом, сладострастно сложились бантиком и вытянулись вперед для поцелуя. Глаза прикрылись. Пора было бежать отсюда.

Санек так и сделал. Не успел незадачливый любовник опомниться, как Санька и след простыл.

– Играться хочешь, противный мальчишка, – погрозил вслед тонкий пальчик. – Я тебя непременно догоню.

С этими словами потенциальный Санькин партнер накинул легкий халатик на плечи, жеманно откинул назад упавшую на лоб прядь и припустил что есть мочи.

Зубоскалин почувствовал погоню сразу, лишь только преодолел пару метров по полутемному коридору, и притормаживать не стал. Вокруг сновали, суетясь перед выходом на сцену, какие-то люди. Парень просто оттеснял их плечом, разгребал руками, чтобы расчистить себе дорогу к свободе. О девушке с длинными ногами уже не думалось. Мимо промелькнули лица певицы, меланхоличного охранника, официанта с сигаретой в зубах. Прямо в проходе, не стесняясь многочисленного народа, полупьяный посетитель страстно изучал поверхность головы креативно-лысой девушки. И им досталось от Санька.

– В натуре, зачем кайф испортил? – обиделся посетитель.

Потом были еще лица. Группа одинаково полуодетых танцовщиц, официант, затем еще один, длинноногая девушка со знакомой фигурой… Санек резко затормозил и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вернулся обратно.

– Я вас ик-скал, – пьяно икнул он, пошатнувшись в сторону избранницы.

Красавица обернулась.

– Но больше искать не буду.

Длинноногая оказалась грубой подделкой: нос длиннее, глаза меньше, уши больше… И вообще, при ближайшем рассмотрении ничего общего между ней и девушкой Санькиной мечты в помине не было. Коротко извинившись, парень набрал свою прежнюю скорость и вырвался на свободу через служебный вход.