Чтение онлайн

Думал Федя правильно. Он не просто кидался от одной мысли к другой, как какая-нибудь некомпетентная гражданская личность, а строил логическую, добротную цепочку рассуждений. Что нам надо? Высокую мускулистую девушку. Где такие водятся? В Африке – это он знал совершенно точно, но ехать туда и искать среди них преданную и самоотверженную не было времени. Правда, одна такая водилась в общежитии для преподавательского состава на четвертом этаже, но кандидатура лейтенанта Костоломовой тоже не подходила, это Ганга знал совершенно точно. Походить по конкурсам красоты и кастингам? А часто ли в Зюзюкинске проводятся конкурсы красоты? Да и не бывают красотки преданными и самоотверженными. Это фантастика. Спорт? А это идея. Хоть одна-то завалящая баскетбольная команда в Зюзюкинске должна быть? Должна!

Федя радостно распрямился и огромными скачками помчался на стадион. Стадион в Зюзюкинске был один, так что если баскетбольная команда в городе есть, то ее местонахождение он уже знал. А вместе с этим, местонахождение высоких и преданных девушек.

Для того чтобы выйти на стадион, необходимо было преодолеть небольшую, состоящую сплошь из стекла проходную. Ганга был настолько поглощен своей целью, что даже не подумал о том, что на праведном пути своем может встретить какое-либо препятствие. Да и не должно быть никакого препятствия. Спорт, как и искусство, принадлежит народу. Этот лозунг висел на проходной уже лет тридцать, а Федя верил печатному слову. Но препятствие уже ожидало его, застыв прямо в дверях и устремив взгляд на динамичную картинку городского пейзажа.

– Господи, страхолюдина-то какая, – без всякого выражения на лице констатировало препятствие.

Федя постарался пропустить мимо ушей явное оскорбление и начал маневр по обходу невзрачной дамы в самом расцвете пенсионного возраста. Обойти ее, не сдвинув немного с места, оказалось делом невозможным. Но и передвигать пожилую женщину как неодушевленный предмет было бы невежливо. И Федя решил попробовать протиснуться.

– Прижимается, смотрите, прижимается, – с восторгом закричала тетка. – Ой, что будет, что будет!

– Я не прижимаюсь, я просто хочу пройти, мне очень надо, – обиделся Федя.

– Ой, мамка родная, разговаривает! – восторженно завизжала вахтерша. – Страхолюдина разговаривает!

Федя хотел было объяснить вахтерше, что он вовсе не страхолюдина, что разговаривать он умеет с детства, что нельзя воспринимать человека только по его внешности, но побоялся, что на это уйдет слишком много времени. Поэтому он сделал последний отчаянный рывок, протолкнулся сам, протолкнул своим телом вахтершу и бросился к выходу на стадион. Но вахтерша оказалась не единственной помехой на пути к преданной женщине. Вторым снарядом на полосе препятствий было простое оцинкованное ведро с совершенно непрозрачной грязной водой.

Можно долго спорить, повезло Ганге или нет с размером ноги. Если бы ступня у него была среднестатистической длины, то все могло бы закончиться либо простым утоплением ноги в ведре с водой; либо заклиниванием Фединой ноги в этом самом ведре и дальнейшем его следовании по своим делам с ведром на ноге; либо опять же заклиниванием ноги в ведре и сменой вертикального положения на горизонтальное; либо еще какой-нибудь совершенно непредсказуемой и нелогичной ситуацией.

К сожалению, нога Ганги была просто очень нестандартная. По крайней мере, редкая нога сможет не провалиться в ведро, а уместиться на его краях. А Федя не успел это ведро вовремя заметить. Как машина, балансирующая на краю пропасти, стоял Ганга на ведре. Вторую, свободную ногу, он вытянул назад наподобие ласточки, руки раскинул в стороны, как парящий альбатрос над бушующим холодным морем. Самым главным для него в этой ситуации было не нарушить зыбкого равновесия. А не нарушить его было более чем сложно.

Перед глазами Феди непонятно почему начала проплывать вся его жизнь. Без подробностей, правда, но зато в красках. Вот его еще светлое при рождении тельце лежит на громадной ладони папы Мамаду. Папа улюлюкает ему что-то по ням-амнимски, язык папы быстро-быстро бьется между губами, и маленькому Феде очень хочется поймать этот язык, но он еще не умеет контролировать свои движения, да и вообще, как всем порядочным младенцам, все видится ему вверх ногами, и от этого возникает путаница и несоответствие между желаниями и возможностями.

За папиной ладонью и языком поплыли папины глаза – немного навыкате, с желтоватыми от хронической малярии белками. Федя попытался пристальнее всмотреться в эти глаза, но с ними вдруг произошла метаморфоза: глубокий черный цвет радужки стал светло-серым, разрез слегка вытянулся, реснички стали светлыми и короткими.

– Папа? – удивился Федя и на какое-то мгновение перестал балансировать.

Это мгновение и оказалось роковым, или судьбоносным – как кому нравится. Проплывание жизни перед глазами закончилось, ведро под ногой юноши метнулось в сторону, и он стал красиво падать навстречу этим серым глазам.

Но упасть в этот день ему было не суждено. Тонкие, но необычайно сильные руки на лету подхватили его, и серые глаза оказались в опасной близости от темных, как кожа сенегальца, глаз Феди.

– Отпустите меня, пожалуйста, – попросил он, сам не желая того.

– Сейчас, только от лужи подальше отнесу, а то наследите, – пообещала обладательница серых глаз.

Девушка, судя по всему, обладала недюжинной силой, хотя на первый взгляд была даже хрупкой. Федя приблизился к ней почти вплотную, и своей ладошкой построил мостик от ее головы к своей.

– Два метра есть? – с надеждой спросил он.

– Трех сантиметров не хватает, – покраснела девушка.

– Плохо. Но с каблуками сойдет, – резюмировал Федя и на шаг отступил от девушки. И только тут заметил, до чего она хороша.

Ничего броского или вульгарного не было в ее облике. Пепельные волосы можно назвать непослушными и даже сивыми, нос для придирчивого человека был чересчур длинноват, уши великоваты, а грудь плосковата. Но непридирчивый человек, каким и являлся Федор Мамадумович Ганга, видел в ней не только внешнюю смазливость, а внутреннюю красоту, которая и отличает самоотверженную и преданную русскую женщину.

– Вы ангел? – прошептал Федя.

– Я уборщица, – не стал признаваться ангел. – А зовут меня Вилка. А вас?

* * *

С девушкой повезло не только Феде. Уже к вечеру все обитатели комнаты номер тринадцать нашли себе достойную замену. Нельзя сказать, чтобы замена блистала неземной красотой или нечеловеческим обаянием, но разве можно требовать от молодых и неопытных курсантов того, чтобы они в течение суток смогли найти и убедить умных, красивых, преданных и похожих на них как две капли воды девушек заменить их на боевом посту?

Приятельницы Утконесовых, Аня и Таня, как это ни странно, не были ни близнецами, ни сестрами, ни даже похожими друг на друга подругами. Санек очаровал крупную, конопатую и доверчивую девушку Галю. С Галей он поступил честно. Очаровывал ее не личным обаянием и обещанием жениться. Уже на десятой минуте знакомства он признался, что умная, исполнительная и патриотично настроенная девушка нужна ему для помощи в выполнении задания государственной важности и даже намекнул, что вопрос идет о противоборстве двух разведок – нашей, само собой, и враждебной.