Чтение онлайн

– Леонид Игоревич, надо порасспрашивать жителей – согласны ли они на переезд, или останутся на прежнем месте?

– Понятно. Спокойной ночи, Леонид Игоревич.

– Спокойной ночи, Сергей Кожугетович.

Какой там на фиг спокойной ночи. Негативная информация не является источником хоро – шего настроения и спокойной ночи. Придётся раскошеливаться на помощь пострадавшим. Инте – ресно, а что по этому поводу скажет министр финансов?

– Давай, отключим все телефоны, - предложила жена.

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что я не буду владеть полной информацией о событиях в стране. Да и, может, надо будет срочно принять какое-то решение.

– Утром овладеешь, и примешь решение.

– К утру могут накопиться ещё новости. Ладно. Спи.

А на утро у меня было запланировано очередное выступление по телевидению из чет – вёртой комнаты Кремля. Блиц-опрос в телестудии или актовом зале какого-нибудь ВУЗа я про – водить не хотел. Не для того я баллотировался на пост Президента России, чтобы по всяким те – лестудиям шататься. Да и вообще, я просто хотел зачитать очередные указы, которые подписал, чтобы довести их до сведения уважаемых россиян, и ответить на вопросы тележурналистов.

И вот было всё как обычно: я в кресле за столом, а передо мной напечатанные на листоч – ках указы. Несколько операторов от разных телеканалов направили на меня свои камеры.

– Леонид Игоревич, можете начинать, - услышал я женский голос, и начал озвучивать свои очередные задумки.

– Здравствуйте, верноподданные! Сегодня познакомлю вас с указами, которые вступят в силу сразу после их оглашения.

Первое. Сейчас идёт призыв в вооружённые силы Российской Федерации, и я принял решение, что семейные военнослужащие срочной службы должны служить как можно ближе

к месту своего проживания, чтобы каждый вечер смогли бы вернуться к своей семье. А утром отбыли бы к месту службы. Военнослужащие не смогут отбыть домой лишь в те дни, когда задействованы в нарядах, например, в карауле или дневальстве. Этот указ распространяется только на тех военнослужащих, которые на время призыва состояли в официальных браках.

Интересно, а сколько девчонок после того, как услышали этот указ крикнули: “Ура!” ?

Второе. Если водитель, находясь в состоянии алкогольного опьянения, и это опьянение официально подтверждено медициной, управляет автомобилем, то у такого водителя изымаются права и автомобиль. Автомобиль выставляется на продажу, а вырученные денежные средства от продажи автомобиля, будут направлены в доход государства. А горе-водитель пожизненно лишается права управлять автотранспортными средствами, даже категории “А”. А если водитель, лишённый прав, будет управлять авто или мототранспортом, то заплатит штраф в размере пяти – сот тысяч рублей, и будет осуждён на пять лет, и отправится в колонию общего режима. При пов – торном нарушении срок заключения и штраф увеличатся в два раза.

Третье. В России есть такое явление как проституция. К сожалению, в нашей стране и близлежащих государствах есть экономические предпосылки для занятий проституцией. Но в каких условиях происходят интимные встречи мужчин и женщин? Не всегда в санитарных, да и венерические заболевания не побеждены. Поэтому я подписал указ о создании на территории России официальных публичных домов, при которых будут находиться кожвендиспансеры, и сотрудницы домов терпимости в обязательном порядке станут проходить медицинский осмотр, на предмет выявления у них заболеваний, передающихся половым путём. Также в диспансерах будут работать специалисты по лечению мочеполовой системы мужчин и женщин. Треть зарабо – танной суммы, публичные дома будут перечислять в доход государства. Содержателям под -польных борделей грозит штраф – один миллион рублей и пятнадцатилетняя каторга. Все девушки, стоящие вдоль дорог и ждущих сексуальных клиентов, приравнены к злостным наруши -тельницам общественного порядка, и будут осуждены на десять лет . После суда отправятся в колонии общего режима. Индивидуалки-надомницы обязаны купить патент на занятие проститу – цией, и проходить медосмотр не реже одного раза в месяц в кожвендиспансерах при домах тер – пимости.

Четвёртое. За преступления на сексуальной почве сроки заключения увеличиваются до двадцати пяти лет без права на амнистию. Виновные будут находиться в колониях строгого режима. Ну вот. У меня на сегодня всё.

– Давно бы так, - услышал я всё тот же женский голос.

– ЧТО вы имеете в виду? – не понял я.

– И первое, и второе, и третье, и четвёртое, - ответила репортёр.

– Я рад, что моё решение одобрено, но это не всё. Я припас ещё один пункт.

Пятое. За поджог лесных угодий предусмотрена пожизненная каторга и конфискация всего имущества.

Никто никаких вопросов не задал. То ли и так было всё понятно, то ли вопросы ещё не созрели в головах тележурналистов.

Телевизионщики разошлись, а я решил узнать – как обстоят дела в Дагестане. Смогли ликвидировать бандгруппу, или позволили ей скрыться в неизвестном направлении?

– Сань, соедини меня с Нургалиевым, - попросил я, и почему-то вспомнил Юлию Тимошен –

ко. Почему я вспомнил эту симпатичную женщину – не знаю, но её образ неожиданно возник в моей памяти. Может, Юлия Владимировна подумала обо мне, вот потому я о ней и вспомнил. Или есть какая-то другая причина? Но какая? А ЧТО я знаю о Тимошенко? Она была настроена против России, и в то же время пыталась с нами дружить. То, что хотела дружить – это хорошо. А вот то, что была настроена против нас – это плохо. А может, она уже раскаялась, что не дружила с Росси -ей? Если бы она всегда дружила бы с нами, то и Путин, и Медведев прикрыли бы её, предоставив в нашей стране политическое убежище. Разве не так?

– Леонид Игоревич, Нургалиев на проводе, - мой помощник протянул мне радиотелефон.

– Здравствуйте, Рашид Гумарович. Как прошла операция по ликвидации боевиков в Дагес – тане?

– Здравствуйте, Леонид Игоревич. Докладываю : операцию провели так, как вы советовали. Двоих боевиков удалось взять в плен, а остальные ликвидированы.

– Наши потери?

– Один спецназовец ранен в руку, а один заложник ранен в ногу.

– Я надеюсь, что ваши подчинённые не разнесли дома по кирпичику.

Министр внутренних дел засмеялся.

– Леонид Игоревич, мне сообщили, что только стёкла побиты, да пули кое-где штукатурку повредили.

– Рашид Гумарович, вы этому верите?

– А как же не верить, если я репортаж о ликвидации банды, по телевизору видел.

– Ну, если повреждения в домах небольшие, и один местный житель легкораненый, то дагестанские власти найдут средства для оказания материальной помощи пострадавшим. До свиданья, Рашид Гумарович.

– До свиданья, Леонид Игоревич.

Одной бандой на территории России стало меньше. Это хорошо. Так. А о чём я думал перед разговором с Нургалиевым? Ах, да-а. Я размышлял о Юлии Тимошенко. Как бы узнать её теперешнее мнение о России? И если оно положительное, то как бы сделать так, чтобы вызволить Юлию Владимировну из темницы, и увезти её куда-нибудь. Но куда? На Рублёвку или на Новую Ригу? Или в наш дачный посёлок? А у кого она здесь будет жить? К тому же у неё муж есть. Значит, и его надо будет сюда пригласить.

– Леонид Игоревич, - Генеральный прокурор спрашивает : может ли он в ближайшее время подъехать и с вами пообщаться? – вывел меня из задумчивости Савенков.

– Хм. Неужели, он со мной вчера вечером не наговорился? Значит, не наговорился. Пусть приезжает.

Я был уверен в том, что Чайка начнёт мне высказывать всякие недовольства, потому что… Почему? Потому что с его точки зрения я или какая-то из партий сделали что-то неправильно. А

вдруг , и правда, сделали что-то неправильно. Ладно. Послушаю и узнаю – кто виноват и чего де – лать.

По хмурому лицу Юрия Яковлевича я понял, что, действительно, произошло что-то нехо – рошее, и поэтому я немного испугался. Вдруг опять случилось какое-то ЧП, из-за которого при – дётся облегчить госказну на несколько миллионов рублей? Хотя, причём тут Генеральный про -курор и выплаты пострадавшим?