Чтение онлайн

ЧТО трудней всего выполнить, находясь на посту президента? Это уложиться в график. Где и когда я должен быть, или кого-то у себя встретить. Хорошо, что я вернул должность вице-президента. И поэтому, спихнув на Прудкина часть своих визитов куда бы то ни было, у меня есть свободное время, которое я могу потратить по своему усмотрению. Вспомнив о неудачных по – пытках подростков свести счёты с жизнью, я решил на следующий день посетить больницы. Понятное дело, что я не мог за день объехать все больницы Москвы и области, но хотя бы побывать в двух мне хотелось. Но если ехать в больницу, то надо взять с собой Голикову. Пусть Татьяна Алексеевна побудет рядом со мной. Вдруг Главврач или заведующий что-то попросит для своей больницы, и министр здравоохранения возьмёт на карандаш все нужды медицинского учреждения.

Помощников у президента много, но все они где-то, а так как я назначил Савенкова своим первым помощником, то он был всегда под рукой. После моего общения по интернету, я сказал Александру :

– Сань, сообщи Голиковой, что она завтра посетит со мной пару больниц. Но мне надо поехать в те больницы, в которых в настоящее время лежат подростки, пытавшиеся совершить суицид. И сообщи охране, что сейчас сгоняем на стройку.

– На какую стройку?

– На ту самую, на которой недавно был. Надо глянуть – как там идут делишки.

– Леонид Игоревич, может, возьмёте с собой Путина. Ведь “Единая Россия” отвечает за строительство.

– Сань, я сначала тоже также думал. Но за строительство того дома отвечает миграционная служба.

Бардак в стране. Пока не выразишь кое-кому недовольства, и не подтолкнёшь к действию, то мало кто будет работать. Но на стройке работа кипела. Охранник был другим, и, увидев кортёж президентских машин, растерялся и вместо того, чтобы открыть нам ворота, убежал в подъезд строящегося дома.

– Ха! Чего это с ним? – улыбнулся водитель Валера.

– Меня испугался, - ответил я.

– Если испугался, значит, в чём-то виноват, - сказал начальник охраны генерал Крышкин. – Может, его пробить по базе МВД?

– Валер, посигналь, - попросил я.

Примерно через минуту после сигнала из подъезда выбежали прораб стройки Анатолий Сергеевич Розов и охранник.

Охранник открыл ворота и встал по стойке “смирно”.

Я вышел из машины, и пожал руку прорабу.

– Здравствуйте, Анатолий Сергеич. Ну, как идёт строительство? Вернее, с какой скоростью?

– Работа кипит, - улыбнулся Розов, пожимая мою руку.

– А сотрудники миграционной службы сюда заглядывают?

– Заглядывают и интересуются : не нужно ли ещё рабочих сюда подкинуть. Но пока строителей хватает. Все есть – и бетонщики, и сварщики, и каменщики, и штукатуры, и электрики, и подсобные рабочие. Спасибо вам за помощь.

Я посмотрел на строящееся здание. Строители со всех этажей таращились на меня. Я помахал одним левой рукой, а другим – правой. Мне помахали в ответ.

– Анатолий Сергеич, дом в срок сдадите?

– Сдадим.

– Ну и молодцы. А где начальник стройки?

– А он к хозяину по каким-то делам поехал.

Я повернулся к машине, и увидел телевизионщиков.

То ли Татьяна Алексеевна, то ли кто-то из её помощников обзванивал больницы. И нашли девочку, пытавшуюся отравиться, но внезапно приехала бабушка, и увидела, лежащую на диване внучку, а на столе два блистера от снотворного. Врачи приехали вовремя, и сейчас жизни юной пациентке ничего не угрожает. Я решил побеседовать с девочкой. Успокоить и уговорить её, чтобы больше не пыталась уйти из жизни.

К больнице я подъехал около одиннадцати часов дня.

Голикова и телевизионщики меня уже ждали. Я понимаю, что страна должна знать – чем занимается Президент России на работе, и поэтому против телевизионщиков я ничего не имел.

Хорошо это или плохо? Ведь есть такие разговоры, например, с министром обороны о военной тайне, которые не надо знать широкому кругу телезрителей. Но находятся такие газет -чики, которые военную тайну освещают в прессе. Зачем? Таких нужно арестовывать, и отправлять на пожизненную каторгу.

Некоторые россияне считают министра здравоохранения стервой. Но я не знал, как она ведёт себя в быту, поэтому о её характере не мог сказать ничего плохого. А если принимала ка – кие-то непопулярные меры, то это, наверное, только на благо России. Хотя, если хорошенько подумать, то министр здравоохранения должна принимать такие меры, которые шли бы на пользу нашему народу. А хорошее здоровье нашего народа – это одна из составляющих богат – ства России.

Мы вошли в палату и поздоровались.

Ни девочка, ни её мама не ожидали такого наплыва посетителей. И скорей всего, нас ис – пугались, чем удивились нашему приходу. Мы познакомились.

– Люд, дочка, тебя сам Президент России навестил, - сказала Ирина Александровна. – Ка – кая для тебя честь.

И только в тот момент я вспомнил, что мы не взяли пациентке гостинцев. Телезрители и медперсонал могли подумать, что Президент России “зажал” подарок ребёнку. Нехорошо получилось. Я посмотрел на Голикову. Она тоже была без гостинцев. Возможно, Татьяна Алексе -евна рассчитывала на мою щедрость.

Кроме меня и министра здравоохранения в палату также вошли наши охранники, телеви – зионщики, главврач, заведующий больницей, заведующий отделением, лечащий врач и медсестра. Чтобы девочка не зажалась, смущаясь кинокамер и кучи народа, я решил всех из палаты выгнать, и остаться с пациенткой тет-а-тет. Ну, может, ещё оставить Голикову. И только я попросил всех удалиться из палаты, как Людмила запротестовал:

– Нет. Пусть они все остаются.

– Ну, как хочешь, - сказал я, и понял, что юная особа захотела стать героиней дня.

Девочка улыбнулась, и уставилась в одну из кинокамер.

– Дядь Лёнь, вы пришли узнать – как я себя чувствую?

Однако, школьница не промах. Быстро поборола страх от нашего вторжения в палату, и взяла инициативу в разговоре в свои руки. Но “дядей Лёней” меня называют некоторые друзья моего сына, а вот так на кинокамеру…

– Да. Я пришёл узнать – как ты себя чувствуешь?

Пациентка пожала плечами, состроила задумчивую рожицу и, не отрывая взгляда от ки - нокамеры, кокетливо ответила :