Чтение онлайн

– Мне, конечно, очень приятно, что сам Президент России интересуется моим здоровьем. Дядь Лёнь, я не хочу вас пугать, и поэтому отвечу честно : моё состояние сегодня намного лучше, чем было вчера. И я передаю привет своим подругам Свете и Гале.

Это желание многих, если ты засветился в кадре, то обязательно нужно передать привет всем родственникам и знакомым. И эта девочка не стала исключением.

– Люд, объясни мне, взрослому дяденьке, зачем тебе, такой красивой девочке, у которой есть и мама, и подруги, захотелось отравиться?

Сразу после моего вопроса улыбка сразу же исчезла с лица школьницы и юная особа, хму – ро посмотрев на свою мать, ответила :

– Мама недовольна моими отметками. И за них меня постоянно ругала. Мне надоело слы – шать её крики, и я решила отравиться.

– Ирина Александровна, неужели для вас высокие школьные отметки дочери дороже пси – хического здоровья вашего ребёнка? Я подчёркиваю – вашего ребёнка. Или вы для Людмилы ма – чеха?

– Да нет. Да нет. Я – родная мама Людочки. И как все родители я хотела, чтобы моя дочь отлично бы училась, а потом поступила бы в институт.

– Ну, ма, я тебе сколько раз говорила, что я путаюсь в формулах по физике, химии и алгеб -ре. К тому же, я забываю их и уверена, что они мне в жизни никогда не пригодятся. Так зачем же мне всякой ерундой забивать свою голову?

– Ну и будешь ПэТэУшницей, - прослезилась Ирина Александровна. – С тройками тебя ни в один институт не возьмут.

– А мне и не надо никаких институтов. Я люблю шить и вязать. Дядь Лёнь, я стараюсь придумывать новые виды одежды, но пока только для кукол. И я думаю, что когда-то стану модельером. А зачем модельеру всякие химические или физические формулы? Модельеру нужно уметь рисовать и чертить. По рисованию у меня пятёрка, а по черчению четвёрка.

– Да этих модельеров сейчас пруд пруди, - возразила мама девочки. – Все модели одежды уже напридуманы.

– Не все. У меня очень богатая фантазия и она меня выведет в ведущие модельеры мира.

Я задумался : а юная особа права. Действительно, зачем модельеру знать химические и физические формулы, не говоря уже об алгебре? Я занимаю самый высокий государственный пост, но я не помню ни формулы дискриминанта, ни формул трёх законов Ньютона. И чего? Если бы я их помнил, то я страной лучше управлял бы что ли?

– Да-а. Я теперь поняла, что не нужно было давить на дочку, - Ирина Александровна снова промокнула слёзы носовым платком. – Хочешь быть модельером, будь модельером. Лишь бы была живой. А я-то мечтала, что Людочка станет врачом. Это у нас такая семейная традиция – быть врачами. Мой дедушка был военврачом. Погиб на войне. А моя бабушка почти всю трудовую жизнь проработала фельдшером в деревне. Мои родители – врачи. Я и бывший муж тоже врачи. И вдруг – модельер. Но мы хотели, чтобы Людочка тоже стала бы врачом, и вышла бы замуж за врача.

– Стыда нет – иди в мед, - громко произнесла пациентка.

Но мама юной особы будто не услышала высказывание дочери и продолжила :

– А если Людочка не сможет стать модельером, то ЧТО тогда станет делать?

– А если бы Людочка не смогла бы выучиться на врача, то ЧТО тогда бы делала? – спросил я.

– Как это – не смогла бы выучиться? – Ирина Александровна вытаращила на меня свои красивые глазки, которые через линзы очков казались огромными.

– Ну, не пошла бы у неё учёба. Провалилась бы на вступительных экзаменах, или не сдала бы сессию?

– Такого быть не может. Мы помогли бы. Подсказали бы, чего знаем. А если надо, то и взятку бы дали кому надо.

Юная пациентка захохотала и сказала :

– Лучше быть плохим модельером, чем плохим врачом. Дядь Лёнь, я права?

Я погладил девочку по голове и ответил :

– Конечно, права. Хочешь быть модельером – будь им.

– А как же школа? – воскликнула Ирина Александровна.

– А школа как-нибудь, - ответил я, и, подмигнув Людмиле, вышел из палаты.

Да-а-а. В некоторых семьях существует такая дурь. Если прадед, дед и отец были дворни –ками, то и пацан, когда вырастет, тоже должен стать дворником. А если он, не дай Бог, захочет стать инженером, то всё, считай, что случилась семейная трагедия. Начнут шикать на мальца : “Ты что – самый умный? Предков своих не почитаешь? И в кого таким неблагодарным растёшь? “ И так далее, и тому подобное.

– Дикость какая-то, - шепнула мне в коридоре Татьяна Алексеевна. – Из-за ссоры с матерью решила отравиться. Наше поколение в подростковом возрасте такой дурью не занимались. Ну, может, были какие-то единичные случаи, но сейчас – это приняло массовый характер. Чуть ли не каждый день по нескольку подростков кончают жизнь самоубийством.

– А кто в этом виноват – семья или школа?

– Когда семья виновата. Когда школа виновата. А когда и семья, и школа вместе кошмарят детей.

– И нет на них никакой управы, - задумчиво проговорил я.

Странно. Ещё три года назад я не слышал слова “кошмарят”. Но после того, как его произ -нёс Дмитрий Медведев, слово “кошмарят” стали говорить все кому не лень. И я вроде бы тоже начал использовать его в своей речи. Или мне так показалось? Мне нравится слово “чморить”.

– Подростки сейчас очень импульсивные, - влез в наш разговор заведующий отделением. – Их нельзя сильно раздражать, и сильно ругать.

– А то повесятся, - сказал я.

– Да, да. А то повесятся или отравятся. С ними надо разговаривать спокойно и как со взрос – лыми. И, желательно, найти со своими детьми общий язык, сделав их своими друзьями.

– Значит, сначала нужно воспитать родителей, чтобы они правильно воспитывали своих детей.

– Да. Это дело серьёзное.

– Ну а в чём нуждается ваша больница? – посмотрел я на заведующего больницей.

– Неплохо было бы сделать в некоторых корпусах косметический ремонтик. Оборудование новое есть. Медперсонала хватает. Ну и всё.

– Михал Михалыч, а в каком отделении лежат тяжёлобольные? Хочу с одним из них пооб – щаться.

Бабулька, накрытая одеялом под самый подбородок, громко стонала. В палате-люкс на две кровати пациентка была одна.

Мы поздоровались с больной.

Женщина чуть приоткрыла глаза, посмотрела на Голикову и спросила :

– Дочк, а ты кто?

– Министр здравоохранения, - смущённо ответила Татьяна Алексеевна.

А я понял – почему моя спутница смутилась. А как не смутить-то, если рядом лежит уми – рающая старушка, которая стонет от сильной боли, а министр здравоохранения и социального развития не может ей ничем помочь.

– Помоги мне умереть, - попросила больная, и на её глазах выступили слёзы.