Чтение онлайн

Максим Игоревич уже был на месте, он пристально посмотрел Тони в глаза, велел тому садиться на стул и достал молоточек, а мне указал на дверь.

— Подожди в коридоре!

Стиляга забеспокоился, и врач уверил его:

— Мы просто проведём предварительное обследование. Любые дальнейшие действия потребуют однозначно высказанного согласия на такого рода вмешательства.

Тони самую малость успокоился, а я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и уселся на лавочку. Было всё так же паршиво — мутило и кружилась голова. Зажмурился, и будто в прошлое вернулся. В далёкое прошлое — в молодость. Будто с парнями вчера удачное дельце отметили…

И тут меня словно электрическим разрядом прошило!

Бывает такое — варится какая-то мысль, вроде и не думаешь об этом, просто засели в подсознание какие-то странности, а потом — хлоп! — и разом осознаёшь, в какой заднице очутился!

Вот и сейчас: мало того, что из-за болезненного состояния острее некуда собственную уязвимость ощутил, так ещё и ассоциации сработали, всплыли в памяти кое-какие эпизоды из прошлого. Ну или просто мозги немного иным образом заработали — не важно!

Леонид «Шляпа» Борисович! Шмотки! Переезд!

Никакой мебели, только импортная аппаратура, хрусталь и меха. Вещи на лестничной клетке, проходной подъезд. И — не шумел лифт!

У меня в голове будто пазл сложился, аж на ноги вскочил!

Сразу потемнело в глазах, даже пришлось опереться рукой на стену. Потом тихонько опустился обратно и зажал лицо в ладонях.

Точно ведь! Сколько раз ни заходил в подъезд, ни разу шума работающего лифта не слышал! И новосёлов, которым помогали с переездом, не видел — везде один только Леонид Борисович был. Так, может, мы чужую квартиру обнесли?

Посидел, подумал, заставил себя выкинуть эту мысль из головы.

Ерунда! Бред!

Но не утерпел, спустился в приёмный покой, попросил воспользоваться телефоном, позвонил Кузнецову. Упыря на месте не застал и решил оставить для него сообщение о возможном подозрительном контакте. Отгородив ладонью микрофон, понизил голос и рассказал всё, что только знал о Леониде Борисовиче, включая его словесный портрет

Если Шляпа ни в чём предосудительном не замешан, от внимания органов госбезопасности ему вреда не будет, а вот мне подстраховаться точно не помешает.

— Продолжайте наблюдение, — произнесли на другом конце провода и повесили трубку.

— Ля! — аж ругнулся я вполголоса.

Продолжайте наблюдение! Они мне уже приказы отдавать начали!

Вернулся на этаж, сел на лавочку, закрыл глаза и снова выругался, на сей раз не растерянно, а зло. Позвонил, и сразу отпустило, все подозрения похмельным бредом казаться начали. Зря засуетился, как бы так в роли мальчика, который кричал «Волки!», не оказаться.

Распахнулась дверь кабинета, в коридор вышел озадаченный Тони.

— Посиди пока, — ободряюще улыбнулся ему Максим Игоревич и отступил на шаг назад. — Гудвин, зайди!

Когда я присоединился к нему, врач уселся в кресло и забарабанил пальцами по столу.

— Удивительно податливая психика у твоего товарища, — заявил он. — Боюсь, на фоне аутотренинга, злоупотребления алкоголем и недостатка питательных веществ наблюдаются необратимые поведенческие изменения.

— Мозги размягчились? — уточнил я и оглянулся проверить, плотно ли прикрыл за собой дверь.

— Наш клиент! — кивнул Максим Игоревич.

— Пси-блока?

— Психиатрического отделения.

Я не удержался и присвистнул, потом спросил:

— Нужна принудительная госпитализация?

— Пока даже в медикаментозном лечении нужды нет. На текущем этапе можно ограничиться гипнозом.

Понимающе кивнув, я достал пятьдесят рублей и расправил банкноту, врач покачал головой.

— В частном порядке сопровождать его не возьмусь, надо ставить на учёт.

— Но?

— Придётся отправлять на комиссию. Либо потребуется добровольное согласие.

— Хорошо, хорошо. — Я заходил по кабинету. — Какова вероятность успеха? Сможет он есть рыбу, но не испытывать тяги к мясу?

— Сто процентов! Императив поведения поморских эльфов не только не вызовет отторжения, но и полностью подменит собой навязанные аутотренингом ограничения, — уверил меня врач. — Говорю же: у него чрезвычайно податливая психика, результат будет уже после первого сеанса. Но работать с ним соглашусь только на долгосрочной основе.

Я вопросительно приподнял брови.

— Интересный случай, а я как раз собираю материал для диссертации, — пояснил Максим Игоревич. — И учти: в запасе у твоего товарища год, самое большее полтора полноценной жизни, а дальше психологические проблемы начнут накладываться на физиологические. В первую очередь в таких случаях страдает репродуктивная система. Детей нет у него? И не будет.

— Надо спасать! — развёл я руками. — Если уломаю, больничный выпишете? Лучше по субботу включительно, но можно и только на сегодня.

— Выпишу и даже первый сеанс прямо сейчас проведу.

— Тогда готовьте согласие. Сейчас подмахнёт.

— В самом деле?

Пусть мне и было паршивей некуда, но ответил беспечной улыбкой.

— Податливая психика! — заявил я и вышел в коридор.

Тони вскинулся было, но я положил ладонь ему на плечо и усадил обратно на лавочку, сам опустился рядом.

— Ну что? — с тревогой спросил стиляга.

— Да ты знаешь… — задумчиво проговорил я. — По результатам осмотра выходит, что у тебя типично эльфийский склад ума с перекосом в сторону их поморской разновидности. Матрица поведения встанет как влитая! Уникальный случай, с тебя даже денег за лечение не возьмут.

— Ух ты! — поразился Тони. — Здорово!

— Но придётся встать на учёт.

— В психушку? — поразился стиляга. — Да ты что, Гудвин? Да никогда!

— В пси-блок, — поправил я орка. — Иначе расход препаратов строгой отчётности не согласуют. Да и что тебе этот учёт? Будешь раз в месяц на плановый осмотр приходить…

— Нет! — решительно отказался Тони. — Никогда! Это ж клеймо на всю жизнь!

— Плохо разве? Вот прихватят тебя на спекуляции, ты в камере постучишь головой о стену и заедешь в уютную палату, а не на зону.