Чтение онлайн

Тони сдался и кивнул.

— Хорошо, приду.

— Не подведи меня, — попросил я и улыбнулся.

Стилягу передёрнуло, но окончательно присутствия духа он не потерял и спросил:

— А на тебя и впрямь девчонки вешаются?

— Ну ты ж Элю видел! А от эльфиек и вовсе отбою нет! Мне не веришь — у Эда спроси. Ну это бирюзовый который, я вас знакомил.

И вроде бы замечательно доверчивого простака разыграл — искромётно даже, но закон кармы неумолим, и аукнулась-икнулась мне эта шутка уже буквально три часа спустя. После курсов решил немного задержаться в центре повышения квалификации, дабы к моему возвращению в общежитие Эля уже точно успела уснуть, вот и спустился в спортзал, где только-только закончилось занятие аэробикой. Начал с разминки и растяжки, а вспомнил, как вешал Тони лапшу на уши о развитии эльфийского типа мускулатуры и похихикал, попытался сесть на полушпагат, тут-то на плечи и легли сильные руки — и охнуть не успел, как на меня надавили, заставляя принять правильное положение.

— От тебя совсем не пахнет орком! — шепнула на ухо незаметно оказавшаяся за спиной Надежда.

От упёршейся мне в спину упругой грудью инструктора по аэробике пахло разогретым женским телом и самую малость цветочными духами, я высвобождаться не стал, уточнил:

— Это хорошо или плохо?

— Очень хорошо. И у тебя совсем не типичное для лесостепных орков строение мускулатуры. — Надежда перестала давить ладонями и выдохнула вопрос: — Расскажешь, как ты такого добился? А лучше — покажи…

Глава 11

Одиннадцать

Во всём был виноват козёл дядя Вова. Он и коза драная Элька.

Одна начала дурить, другой предложил выбить клин клином — вот я и очнулся с жутчайшей головной болью, во рту словно нагадили кошки, а над головой медленно раскачивался потолок. Тошнота, полнейший упадок сил. Сейчас сдохну…

Чужая комната, чужая кровать, чужой потолок.

Ох, не надо про потолок. Иначе точно вывернет!

Похмелье навалилось столь отчётливо и знакомо, что я зажмурился и попытался вспомнить, когда именно вчера успел напиться, но — ничего. Не в том плане, что в памяти зиял один сплошной провал, просто алкогольных напитков я вчера не употреблял вовсе.

Вызвался проводить Надежду домой, та предложила зайти на кофе. Новенькая кооперативная кирпичная свечка, кодовый замок на двери подъезда, чистенький лифт. А только прошли в просторную, со вкусом обставленную комнату, и Надежда повернулась ко мне спиной.

— Расстегни, — попросила она, имея в виду молнию блузки.

— Вот так сразу? — слегка даже удивился я.

— А чего тянуть? — рассмеялась моя новая знакомая.

И в самом деле — чего это я? Тело у Надежды оказалось тренированным и вместе с тем женственным: с одной стороны я не боялся её раздавить, с другой — отнюдь не ощущал себя борцом на татами. Мне было хорошо. И даже очень.

Но вот потом… Только нет — потом я тоже не пил. На кухне у Надежды отыскались апельсины и соковыжималка, но я к своему стакану так и не притронулся. Накатила эйфория, разобрал кураж, вот и начал выделываться, благо было что показать как в плане мускулатуры, так и всего остального. Дальше — снова постель, и там уже Надежда продемонстрировала мне свою удивительную растяжку и гибкость вкупе с виртуозным владением телом. И вот — лежу, смотрю в потолок, борюсь с тошнотой и пытаюсь разобраться в случившемся. Не пил же! Даже воду не пил! Не могла она ничего подмешать! Да и зачем бы?

Послышался шум, с кухни вышла Надежда, отдёрнула с окна штору, и неяркий вроде бы свет тусклого осеннего утра как-то очень уж болезненно резанул по глазам.

— Кофе и апельсиновый сок! — объявила тренер, присаживаясь рядом со мной. — И аспирин.

Я не стал задавать вопросов, положил на язык белый кругляш таблетки, запил соком и глотнул крепчайшего, явно сваренного в турке кофе. Во рту растеклась горечь, но горечь приятная, и рвотных позывов не возникло. Нашёл даже силы улыбнуться, про себя порадовавшись тому обстоятельству, что Надежда с утра надела комбинацию. Пусть та особо ничего и не скрывала, но зато намекала, что продолжения не будет.

Стыдно было осознавать это, только — не потяну. Выжат как лимон и даже сильнее.

Нужно было срочно делать ноги.

— А сколько времени? — поинтересовался, завертев головой по сторонам, и тотчас об этом излишне резком движении пожалел из-за вновь навалившейся дурноты.

— Ещё рано, — улыбнулась Надежда. — Половина седьмого.

— Ох! — выдал я, влил в себя кофе, затем в несколько длинных глотков допил апельсиновый сок и откинул одеяло. — Мне ж к семи! Горю!

— В самом деле?

— Ага! — соврал я, натягивая трусы.

Штаны, майка, олимпийка. Носки и кроссовки.

— Увидимся! — напоследок я чмокнул Надежду в щёку и выскочил за дверь.

— Ты просто чудо! — прозвучало вдогонку.

— Ты тоже! — отсалютовал я на прощание и дожидаться лифта не стал, побежал вниз по лестнице.

Пролёт, площадка, ещё один пролёт — а дальше силы оставили меня, и я навалился на перила, зажмурился, глубоко задышал в ожидании, пока отпустит слабость и стихнет головная боль. Не дождался и поплёлся вниз, теряясь в догадках, с чего это меня так разобрало. Ничего ж не пил, не ел!

Вспомнились слова тётенек из рабочей дружины о вреде беспорядочных половых связей, вот тогда я и помянул недобрым словом козла дядю Вову и козу драную Эльку.

Ненавижу похмелье! Просто ненавижу!

А тут — именно оно!

Пока дошёл до больницы, чуток развеялся, но чувствовал себя отвратительней некуда — мне даже курившие на улице охранники попеняли:

— Всё, покатился по наклонной, ля! Сначала клыки подпилил, теперь и вовсе запил!

Ничего объяснять я не стал, беспечно отмахнулся.

— Не на смену, имею право!

Черно-зелёные здоровяки переглянулись.

— А чего припёрся тогда?

Я указал на как раз подходившего к проходной Тони.

— Провести на территорию надо.

— Это что ещё за пряник? — нахмурился начальник караула.

— Брат мой двоюродный, — соврал я.

— А! В кадры ведёшь?

— Нет, в дурку.

Все на меня так и вылупились.

— Куда?!

— В пси-блок, ля! — ухмыльнулся я. — Стиляга же — надо мозгоправам показать!

Тони смутился, таёжные орки закачали головами.

— Жёстко! — заявил один.

— Если он с роднёй так, то как с чужими? — с ухмылкой выдал другой.

Начальник караула зубоскалить не стал и протянул руку:

— Паспорт!

Тони предъявил документы, и ему без всяких проволочек выписали пропуск. А когда мы уже зашагали по служебной территории, стиляга обиженно проворчал:

— Зачем ты так?

— Как — так?

— О психушке зачем было говорить?

— Чтобы пожалели и мурыжить не стали. Целесообразность, ля!