Чтение онлайн

– В городе очень много пострадавших, – добавил объяснений Волков, выставляя на стол тарелки с сыром разных сортов и с мясной нарезкой, – есть и погибшие. Много разрушений.

– Кстати, насчёт города, – не удержавшись, ухватив с тарелочки кусочек сыра и быстренько отправив его в рот, поделилась информацией и Дарья, – я дозвонилась Игорю Васильевичу. – И вздохнула удручённо: – Подвал и первый этаж у них таки затопило, причём всерьёз так затопило, конкретно. Да ещё и рухнуло старое дерево с соседнего участка, разворотив секцию забора напрочь и пробив веткой окно на втором и первом этажах.

– Вот так, – покачала расстроенно головой Лидия Григорьевна и посмотрела на дочь. – Не зря, выходит, ты панику развела и заставила нас срочно уехать. Впрочем, – вздохнула она, невесело хмыкнув, – когда оно было, чтобы ты зря или попусту тревогу поднимала.

– Ладно, – перевела Дарья разговор со своей особы, как любил говорить её папа, «на другую материю», – не об этом сейчас. Ещё я созвонилась с Любовью Андреевной. – И она посмотрела просительно на Волкова, переставлявшего в этот момент с подноса на стол хлебную тарелку, маслёнку, чайник, полный свежезаваренного чая, и ещё кое-что по мелочи для плотного, полноценного перекуса и позднего завтрака. – Дмитрий Егорович, у меня такой вопрос: как мне отсюда выбраться, чтобы попасть в детскую больницу? Такси, я так понимаю, нет?

– Такси нет, – подтвердил её предположения Волков, – но на машине выехать возможно. С раннего утра, как только начала утихомириваться круговерть, мужики местные принялись расчищать улицы посёлка и выезды в город, у всех же в хозяйствах имеются бензопилы и шанцевый инструмент, вот и скооперировались в бригады.

– А по этой вашей «смычке города с деревней», «николаевскому» мостику проехать можно или он завален? – поинтересовалась Дарья, спешно сооружая себе бутерброд, и пояснила: – Мне бы поспешить, там помощь нужна. Сами здания больницы и перинатального центра у них не пострадали, но потрепать их потрепало, конечно: окна некоторые разбило и что-то там с крышей. Но не суть. Главное, детки нервничают, они же на природные катаклизмы очень чутко реагируют.

– Я отвезу, – не предложил, а постановил Вольский, не отставая от девушки, сделав себе бутерброд и даже успев откусить от него приличный кусок.

– Отлично! – порадовалась Дарья и принялась за свой бутерброд.

– Как вы думаете, проедем? – напряжённо всматриваясь вперёд, когда они подъезжали к мостику, поинтересовалась у Вольского Дарья.

– Даш, а давайте на «ты», – предложил неожиданно тот и, посмотрев на девушку, улыбнулся ей самым обаятельнейшим образом, на который был способен: – Поудобней же будет и по-дружески, без официальной отморозки.

– Ну, если без отморозки, то давай, – приняла его предложение она.

– А насчёт проедем ли, вот сейчас и проверим, – перевёл он взгляд вперёд на дорогу.

Проехали. Хоть и не без определённого напряга, с которым пришлось Сан Санычу лавировать между раскиданных по мостику сломанных веток и натасканного ветром мусора. Повезло тому мосту, что в непосредственной близости к нему не росло ни одного «матёрого», серьёзного дерева.

– Уф-ф-ф, – перевела Дарья дыхание, которое невольно придерживала всё то время, пока они пробирались, словно через минное поле, через эти навалы, когда джип, управляемый Александром, выбрался в итоге на «стратегический простор», как он выразился.

Правда, и там мусора и препятствий хватало с переизбытком и Александру приходилось держать небольшую скорость и постоянно выкручивать руль вправо-влево.

– Скажи, а ты как решил, что станешь лётчиком? – поинтересовалась Дарья и объяснила: – Мне просто интересно. Вряд ли же родители сказали тебе: мол, так и так, Сашенька, все у нас лётчики, и ты им станешь обязательно.

– Да нет, конечно, – не отвлекая внимания от дороги, ответил ей Саня. – Никто не затачивал меня идти по стопам отца и деда, продолжать династию и всё такое. Ясное дело, что вся наша жизнь была подчинена отцовской службе и её распорядку. Мы же мотались вместе с ним, всей семьёй по гарнизонам, где он служил, и понятно, что своеобразный культ его лётной профессии определял нашу жизнь и быт. Но до семи лет я и не собирался быть, как отец и дед, лётчиком, да и мама была против, – тепло улыбнулся он своим воспоминаниям. – Говорила, мол, хватит с меня одного летуна и бессонных ночей, когда он на боевых.

– То есть ты сам захотел? – выспрашивала Даша с нескрываемым любопытством.

– Вообще-то я хотел быть крутым бизнесменом, в те годы это было жутко актуально и сильно, – хохотнул Вольский. – Но как ты сказала: «не я выбрала эту профессию, а она меня нашла и выбрала». Вот у меня такая же фигня. Однажды отец привёл меня на их аэродром. Понятно, что он и раньше меня приводил, но дальше комнаты отдыха лётного состава никуда не выпускал, оставляя на попечении отдыхающей смены. А в тот раз повёл меня показать самолёт, на котором он летает. Это был прям торжественный такой момент, важный – папин самолёт… Ах, ты ж, ёптель, куда тя!.. – отвлёкся он от рассказа, резко выворачивая руль вправо, уводя машину от наезда на маленькую собачку, выскочившую буквально из ниоткуда и прямо под колёса их машины.

Замершую от дикого испуга посреди дороги собачку Вольский стремительно и даже как-то красиво объехал по дуге и спокойно вернулся на прежний маршрут.

– Ох, ничего себе! – подивилась от души, оценив по достоинству этот его манёвр, Дарья. – Теперь понятно, как ты умудрился мгновенно остановиться и не сбить меня там, в лесу. Лётчик, блин.

– Ну, как-то так, – посмеялся легко Саня и, переходя на спокойный тон повествования, который прервал, продолжил свой рассказ: – Ну вот. Идём мы с батей так торжественно, можно сказать, по посадочной полосе, он держит меня за ручку, и проходим мимо одной из рулёжек, где трое лётчиков проходят «пеший по-лётному».

…Маленький Саня внезапно встал, буквально замерев на месте, и, затаив дыхание, смотрел заворожённо, расширившимися от эмоций глазами, позабыв обо всем на свете, как трое мужчин делают нечто необыкновенное, творя настоящее волшебство…

Это был удивительный, потрясающий танец, когда три пары ладоней, абсолютно синхронно, не нарушая общего «строя», плавно выписывали какие-то фигуры, развороты и виражи, точно пируэты фантастического танца, в конце которого они вдруг резко разошлись в стороны, словно раскрывая лепестки дивного цветка…

Этот «танец» до глубин души потряс маленького Саню, перевернув и странным образом изменив все его ощущения мира и пробудив в нём нечто необъяснимое, мощное, новое…

Конечно, он знал и понимал, что делали эти лётчики, да и папа не раз показывал то же самое, когда они с друзьями обсуждали у них дома за столом полёты. Да все дети в полку прекрасно знали всё, что касалось службы лётчиков и её реалий.

Но чтобы вот так трое человек, в абсолютном синхроне, не отклоняясь и на пару сантиметров, «танцевали» полёт – такое Саня увидел впервые.

– Ну и всё, – посмеялся он, завершая свой рассказ, – пропал Саня Вольский для других сфер деятельности. В тот же день я потребовал у родителей, чтобы они записали меня в кружок авиамоделирования, который у нас в городе был очень крутой, увлёкся сборкой моделей самолётов и выбрал себе цель: поступить в лётное, – ну и дело всей жизни.

– Ты очень красиво описал и передал тот «танец», – подивилась Дарья, захваченная его рассказом. – Буквально погрузил в него, – помолчала и спросила: – Только можно один вопрос?