Чтение онлайн

Когда тебе слегка за тридцать, голова уже не должна кружиться от поцелуев. И всё же моя поплыла, потому что Саша целовал мягко, нежно, но с решительностью человека, точно знающего, что его прикосновениям рады.

Я потянулась навстречу и едва не застонала, когда его ладони скользнули по спине, — неспешно, тепло.

Он будто пробовал на вкус, убеждался на практике в том, что это так же хорошо, как ожидалось, а я перебирала его волосы, не думая, не анализируя, не желая отрываться от него даже для того, чтобы вдохнуть полной грудью.

Нежности в этих поцелуях было ровно столько же, сколько и страсти. Не безудержной, иссушающей и дикой, а чувственной, почти трепетной, чуткой. До поры до времени тщательно сдерживаемой, но готовой прорваться, как только для неё наступит удобный момент.

Так не целуют одноразовых командировочных любовниц, но так касаются женщин, на которых имеют далеко идущие планы.

При мимолетной мысли о том, как далеко могли заходить лично его намерения и фантазии, у меня постыдно разгорелись щеки.

Когда дышать стало окончательно нечем, Саша все-таки отстранился, но из объятий не выпустил. Продолжая прижимать меня к себе и будто забыв ладонь на моей пояснице, он снова посмотрел на реку, пока я скользила взглядом по его профилю.

— Как только мы получим небольшую передышку…

Голос прозвучал хрипло, сорвано, и, услышав самого себя, он не стал продолжать, а я засмеялась тихо, почти непристойно:

— Ловлю тебя на слове.

Он развернулся, взглянул на меня прямо, нахмурился, а потом поцеловал ещё раз, — коротко, горячо, обещающе.

— Поехали. Нам ещё есть, что обсудить, а выспаться тоже было бы неплохо.

Краем глаза я отметила ещё один столб чёрного дыма, показавшийся на реке, но встречать ещё одно мёртвое судно не хотелось.

Саша так и не выпустил моей руки, пока мы не сели в такси, но в этом жесте не было забавной подростковой робости. Скорее, стремление дать почувствовать, что он рядом. Что бы я ни видела за окном, что бы ни творилось у меня в душе, он рядом.

Сонная администратор вскинулась было нам навстречу, но Саша бархатным голосом пожелал ей доброй ночи, и я поняла, что о нашем позднем появлении, так же, как и о Димке, она не вспомнит.

Мальчишка уже глубоко спал, свернувшись в уютный клубок в самом центре моей кровати, а стоящая над ним Светлана повернула голову при нашем появлении.

То ли все тревоги и открытия прошедшего дня и половины ночи играли со мной странную шутку, то ли крови на её лице и правда стало меньше. Мне даже показалось, что мёртвые отсутствующие глаза стали выразительнее, а губы двигались.

Впрочем, последнее точно было правдой, потому что Саша серьёзно кивнул ей в ответ, а потом шепнул мне:

— Она сказала, чтобы мы его не тревожили и сами шли отдыхать. Бери всё необходимое и приходи ко мне.

Не дожидаясь моего ответа, он окинул Димку еще одним внимательным взглядом, ещё раз благодарно кивнул Свете и ушёл.

Вот так просто.

Словно потерявшая ко мне всякий интерес покойница снова уставилась на мальчика. С нежностью. С готовностью охранять его сутками и, если потребуется, защищать.

Справившись с волной неконтролируемой дрожи, которую он мог почувствовать даже во сне, я принялась собираться.

Зубная щётка, полотенце, сменная одежда.

Приглашение переночевать в соседнем номере не было приглашением непосредственно в постель, и от этого было вдвойне приятно.

Просто нечто вроде похода или пижамной вечеринки.

К тому моменту, когда я постучала в дверь напротив, в номере уже горел мягкий свет, а Саша успел переодеться, и волосы у него были влажными.

Говорить прямо сейчас было нечего и незачем, и, бросив вещи в кресло, я молча ушла в душ, приняла его так же наскоро.

Этих минут ему хватило, чтобы заварить для нас безвкусный пакетированный чай и достать из холодильника одну из Димкиных шоколадок.

Сев на край кровати, я расправила задравшуюся штанину лёгких спортивных брюк, прихваченных с собой в качестве лёгкой домашней одежды, и уставилась в стену.

— Ты видел, как её столкнули, и поэтому придумал причину, чтобы влезть в это дело, так?

Он замер у стола, как будто не ожидал, что я заговорю об этом сейчас, а потом подошёл и сел рядом, упёршись локтями в расставленные колени.

— Почти. Я видел только краем глаза.

Я сделала короткий резкий вдох, пока что запрещая себе смотреть на него.

— И кто это был?

— Малоприятные ребята, — выразительно хмыкнув, продолжил Саша уже серьёзнее. — Мелкие духи, которые используют для разных поручений. Они видятся не как люди, а как тёмные сгустки. Как приведение в простыне, только маленькие и юркие.

— Понятно, — кивнув, я посмотрела на тумановское кольцо на своём пальце, и, наконец, собралась с силами достаточно, чтобы задать самый главный, кажущийся самым запредельным вопрос. — Второй кинжал, артефакт, который мы должны найти, это Димка, да?

Саша молчал долго, а я его не торопила, как будто малодушно пыталась оттянуть неизбежное.

В номере царила абсолютная доведённая до совершенства тишина, и я отстранённо подумала, что это, возможно, тоже работа Светланы, решившей дать нам побыть наедине.

— С большой вероятностью, да, — когда он, наконец, решился, голос прозвучал напряжённо.

— С большой долей вероятности?

Я повернула голову, ловя взгляд, и Саша тут же сменил позу так, чтобы смотреть на меня прямо:

— Мы видим друг друга. Чувствуем. Узнаем. Называй как нравится. Я могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что Димыч такой же, как я. Но мы не знаем истории друг друга. Учитывая совокупность фактов и то, что у Старолесска только один враг, это может быть только он.

Шальная догадка о том, что мистический артефакт уже был преобразован и трансформировался не в кого-нибудь, а в обаятельного и не по годам серьёзного детдомовского мальчишку, встретившегося мне по странной случайности, возникла у меня днём, когда я увидела, как Димка реагирует на Светлану.