Чтение онлайн

— Я говорил, нас ждет цепочка испытаний. Каждый пройдет поодиночке — пройдут и все. Но хоть один споткнётся, всем не пройти. Хребет хочет слышать нашу правду. У каждого найдется тайна, которая касается всех, но пока скрыта. Это не обязательно обман, но то, чем вы не хвастаетесь и не хотите вытащить на свет. Придётся. Эти вечные сумерки отсвет многих секретов, которые открылись здесь и ушли в землю. Они проросли в корнях этого леса. Выходят из земли хребтом ящера.

— А если не готов делиться своими тайнами? — Верен мрачно хмурился, и голос его хрипел сильней, чем обычно.

— Время стоит именно потому, что ждёт, когда ты будешь готов. Оно не устанет ждать целую вечность. Но, кажется, мы хотели добраться до цели ещё в этом столетии? Тень, покажи. Это не так уж страшно…

Лунноокая сова спорхнула с плеча Сильфа, полетела, но только махала крыльями в пустоте, стоя на месте. Она не могла перелететь низкую гряду из камней. С видимой неохотой Тень стекла вниз, покрутилась ужом и наконец распласталась тонкой плоской фигурой парня в лесном костюме. В таком виде она переползла преграду, двинулась вверх по склону и пропала среди деревьев.

— Правда ойры в том, что она не хочет быть человеческой тенью, — с легкой усмешкой пояснил этот театр теней Сильф. — Кем угодно, только не мной. Тень это признала. Ваша очередь.

С минуту все молчали, думая, какой секрет можно считать наименьшей жертвой Хребту.

— Ладно, — решился Верен. — Я не верю Аванте! Вся эта история с женихом… Не знаю, чем, но мне она не нравится. В ней явно слышится… эхо огромной пустоты. В этой истории пропущено так много, что сама главная цель мерцает, как наш неуловимый остров. Я бы молчал и дальше, но раз такой случай… Что скажешь? Я не прав?

— Ты прав… отчасти, — Аванта подняла на него взгляд. — Моя цель — Мерцающий остров, это правда. Но я сначала не настолько верила тебе и Сильфу, что совсем не хотела рассказывать подробности. Могу сказать, что я не просто так решилась на это путешествие. Я получила странное письмо. Оттуда. И поняла, что дорогому мне человеку грозит серьезная опасность. Он на грани смерти, если ещё жив. Если я доберусь туда, это последняя возможность помочь… или хотя бы увидеться на прощанье. Только там я могу узнать, что по-настоящему происходит, так что, мне почти нечего рассказать вам, я сама мало что понимаю. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ему.

— Ты его любишь? — придирчиво спросил Шакли.

— Да. Мы мало виделись, но я люблю его всю жизнь.

— Я тебе верю, — вздохнул игрок. — Твои глаза не лгут. А вот я… Конечно, не сказал вам всей правды о себе. Ты, парень, точно угадал — этим не хвастаются! С того момента, как я столкнулся с двумя разбойничками в Марилунде и до того, как вы спасли мне жизнь, случился ещё один крутой поворот в моей судьбе. Я был на мели, вы уже знаете. Только начал поправлять дела, как меня сцапали. И не полиция. Точнее, тайная полиция. Они были настроены серьезно, мне пришлось кое-что подписать. Я не хотел на каторгу. Для вида, дал согласие сотрудничать. Пока искал момент, чтобы сбежать, прикидывался, что сломался и служу им.

Те две недели, что назвал удачными, были не лучшими днями в моей жизни. Я мог играть по своим правилам, но клиентов мне подбирали тайнецы. Они указывали — где, с кем, когда, что я должен слушать, что записать в отчет. В «Жареном голубе» я был не просто так. Я ждал гонца, чтоб передать ему первый отчет.

Когда нежданно на пороге нарисовались другие мои недоброжелатели, я им почти обрадовался. Воспринял это как спасение от позора. Ясно ведь, никакого гонца я уже не встречу. Не по своей вине, если свидетели. Хозяин скажет, как было дело. Я же не знал, что задумали мои кредиторы. И поначалу беспокоился только о том, что вернуться в комнату и сжечь отчет я не успел… Мне и сейчас это грызёт душу. Надеюсь, мастера пыток незримо присутствующие в этом лесу, вам подтвердят мои чувства, пропустив нас. Кто следующий?

— Я? — Бабочка испуганно озиралась, не зная, как избежать откровений. — А ты, Сильф? У тебя есть тайна?

— Мне особенно нечего скрывать, — пожал плечами вертолов. — Я что-нибудь придумаю… но сперва — ты.

— Я не могу сказать то, чего хочет каменный ящер. У меня есть тайна, но открыть ее будет намного глупее, чем сохранить. Как же мне выполнить условие?

— Скажи любую правду, важную для нас. Этого хватит.

Блондинка обхватила голову руками, мучительно подбирая слова:

— Единственное, что могу сказать: я пока никого не убивала! Но правда в том, что я опасна для тех, кто со мной рядом. Больше всего рискуют те, кто принимает меня в свою компанию. Вот моя правда, насколько я могу предупредить вас.

— Гхм, неплохо знать заранее, верно? — кашлянул Верен. — Но правда Сильфа в том, что он всегда чует слишком много наперед. Когда он делал расклад на наш поход, он тебя видел. Розовый камушек, я помню. Так что особо не переживай. Мы сразу знали, с первой встречи, что в тебе тайная угроза. Но и сейчас не знаем, о чём речь. Надеюсь, Хребет засчитает твой секрет, а ты когда-нибудь расскажешь…

— Если успею, расскажу, — Бабочка прятала лицо и отводила глаза, скрывая слёзы.

— Сильф? Какой же твой секрет? — весело спросила Аванта, чтобы отвлечь всех.

— Сперва не мой. У нас есть ещё кому признаваться в своих тайных чувствах!

Они переглянулись, не понимая, а медлис недовольно заворчал, нахохлился и переступал лапами по плечу Шакли.

— Что, Тришка? Кто тебя обидел? Рассказывай, не бойся, тут все свои.

— Он не обижен, — заверил Сильф. — Только сердится, что правда так скоро выплыла наружу.

— Мне послышалось, он сказал «друг»? — много странствуя, Верен примерно понимал общелесной, на котором общались многие животные.

— Да, ему стыдно, что он не хотел называть Шакли другом. На самом деле… — вертолов сделал многозначительную паузу, дав медлису возможность признаться самому. Тот застонал и обнял своего приятеля за шею, прижав пушистую морду к его щеке. — … ты ему сразу понравился, — закончил Сильф.

— Я подозревал это, — Шакли старался, чтобы голос не дрогнул от сантиментов. Он похлопал медлиса по пушистому боку: — Не переживай, друг мой. Можешь и дальше делать вид, что тебе наплевать на нас и на меня — особенно, если тебе приятно.

— Тогда и я признаюсь, — сказал Сильф. — Красный сердолик в раскладе, помнишь, Аванта, я думал, это твоё сердце. Но это медлис. Теперь-то ясно. Хотя, если учесть, что ему дали имя Тришанций, возможно тройное толкование. Это и медлис, и твои сердечные дела, и… что-то третье, пока не знаю, что. Ещё могу сказать, это не последняя полоса испытаний, которую нам предстоит пройти всем вместе. Надеюсь, Хребет нас уже пропустит? Шагайте. В этот раз я пойду последним.

Вертолов подождал, пока все его спутники переступили цепочку острых сланцев и стали подниматься на склон. Убедившись, что расстояние и время для них снова существует, Сильф догнал их и повёл коротким путем на гребень над обрывом.