Чтение онлайн

«Красивой она была женщиной, одной из самых красивых, каких только мне приходилось видеть. Пока у нее не появилось это самое заболевание, она отличалась добрым сердцем, у нее была близкая подруга и она чувствовала себя счастливой. Она была очень живой и, дабы рассмешить вас, всегда хранила про запас анекдот. У Мэрилин с матерью очень много общего. Кроме разве волос и глаз. У матери ее глаза зеленые. Редко у кого увидишь подобные глаза. У Мэрилин они куда голубее» (из воспоминаний о Глэдис одной из бывших сотрудниц по «Консолидэйтед филм»).

Итак, Глэдис Монро — счастливая красивая женщина с добрым сердцем. Этот тезис можно прокомментировать словами Мориса Золотова, который писал, что Глэдис была «из тех женщин, что систематически влюбляются в мужчин, систематически их бросающих». Чего никак не включишь в эту характеристику, так это понятия «счастливая». Однако, если верить Золотову, первый муж Глэдис был как раз из таких мужчин. Его звали Джеком Бэйкером, и он работал на бензозаправочной станции. И хотя в свидетельстве о рождении Мэрилин в графе «отец» был записан некто по фамилии Мортенсон (мы еще к нему вернемся), «в остальных документах она звалась Нормой Джин Бэйкер».

Сама Мэрилин, правда, утверждает, что и в метрике стояла фамилия «Бэйкер»: «Профессия моего отца — хлебопекарь (Baker) — была отмечена в моем свидетельстве о рождении, но Нормой Джин Бэйкер меня назвали не поэтому. Моя мать, когда ей было пятнадцать лет, вышла в Мехико замуж за человека по фамилии Бэйкер». Эту фамилию Глэдис сохранила на долгие годы (пока в конце пятидесятых годов вновь не вышла замуж и не получила еще одну фамилию). Сохранила эту фамилию она не в последнюю очередь, наверное, потому, что от этого, первого брака у нее было двое детей.

Надо признать, что семейная история супругов Бэйкер оказалась не менее примитивной и пошлой, нежели отношения Деллы с ее бравым нефтяником Грэйнджером. Как я уже сказал, Бэйкер работал механиком на бензозаправочной станции; Глэдис устроилась сначала секретаршей, а позднее — «техничкой», то есть монтажницей, в лабораториях фирмы «Консолидэйтед филм», специализировавшейся на обработке кинопленки. Всю нижеследующую историю Глэдис спустя много лет рассказала Мэрилин, а та включила ее в свои интервью и воспоминания, и так она вошла практически во все жизнеописания Мэрилин.

Почувствовав себя однажды неважно, Глэдис отпросилась с работы и пришла домой днем, то есть в неурочное время, когда ее никто не ждал. Дети были в школе, и она, как всегда в таких случаях, рассчитывала попросту отлежаться. Однако же не тут-то было! Муж, который, судя по всему, должен был находиться у своих бензоколонок, оказался дома, да не один, и был чрезвычайно раздражен несвоевременным возвращением жены. Его раздраженность усилилась, когда Глэдис приказала его любовнице убираться из дома. Возмущенный грубым тоном жены, Бэйкер ушел вслед за своей гостьей. На этом семейный союз мистера Джека Бэйкера и Глэдис Монро существование свое прекратил, но не прекратилась история. Спустя несколько дней, пока Глэдис была на работе, ее находчивый супруг похитил из дома их детей и вместе с ними исчез из Лос-Анджелеса. Встревоженная Глэдис, наняв частных детективов, устремилась в розыск и где-то в Кентукки выследила-таки удравшего мужа. Однако все, чего ей удалось добиться, — это развода. Что же касается детей, то удивительнее всего, что она согласилась на то, чтобы они остались с отцом. «Она встретилась с ним, но ни о чем его не спросила, даже разрешения поцеловать детей, которых так долго разыскивала. Как мать в фильме «Стелла Даллас», она уехала и оставила их для жизни более счастливой, чем та, которую она могла бы им обеспечить сама». Так выглядит этот волнующий момент в изложении Мэрилин.

Исключая чувствительный финал в духе мелодрамы Кинга Видора (с Барбарой Стэнуик в главной роли), на которую ссылается Мэрилин, ставшая к тому времени уже заядлой кинозрительницей, во всей этой истории, какой бы пошлой и примитивной ни выглядела она в изложении Мэрилин, а возможно, и была в действительности, останавливает внимание обилие внезапностей: неожиданная любовница, хотя прежде мистер Бэйкер ни в чем подобном не был замечен; неожиданное похищение детей (событие, которое никак не назовешь стереотипным); наконец, столь же неожиданное согласие отдать их ветреному супругу — и это несмотря на нанятых детективов и усиленные розыски по всей стране!

Необычность фабульных поворотов в этой семейной интриге почувствовал еще один биограф Мэрилин, Ф.-Л. Гайлс, который поставил рассказ Глэдис (в изложении Мэрилин) под сомнение: «Есть и другое объяснение причины, почему Глэдис не востребовала возвращения своих старших детей. Норме Джин она сказала, что это она застала своего первого мужа, Джека Бэйкера, с другой женщиной и устроила ему скандал. Но ведь Глэдис была красивой женщиной, пользовавшейся у мужчин успехом, и вполне вероятно, что именно Бэйкер застал Глэдис, когда она находилась с другим мужчиной. Это объясняло бы, почему он «похитил» собственных детей и укрыл их от нее». Добавлю, что это хоть как-то объясняло бы и причину ее внезапного и, казалось бы, нелогичного согласия отдать ему детей. Со своей стороны, оценивая историю, рассказанную ей матерью, Мэрилин суха и бесстрастна: «С Бэйкером у матери было двое детей. Единоутробный брат мой умер, а сестру я никогда не видела».

И хотя впоследствии единоутробные сестры встретились, история эта не закончилась. Глэдис успокаиваться не собиралась, и летом 1924 года у нее появился новый поклонник. Его звали Мартин Эдвард Мортенсон — тот самый «хлебопекарь», которого одно время Мэрилин называла своим отцом. Предприняв энергичные поиски, Морис Золотов (которому, прямо сказать, обязаны многие из писавших о Мэрилин) обнаружил, что этот человек и по рождению и по происхождению — норвежец.

Родился этот Мортенсон в Хаугезунде в 1897 году и в юности был отдан на учебу в хлебопекарню. Позднее там же открыл собственное дело. В 1917 году женился, но, по словам Золотова, имея вкус «к скорой езде и к скорым на ласки женщинам», в 1923 году бросил семью и перебрался в США. Здесь он «приобрел передвижную пекарню и принялся разъезжать по разным городам, работая в каждом по нескольку часов, завязывая где придется романтические знакомства, став, по сути дела, странствующим любовником». Нет никаких сомнений, что одной из жертв его любвеобильности стала и Глэдис Монро. Однако что до его отношения к рождению будущей Королевы экрана, то здесь, как говорится, есть варианты. Вот первый.

Осенью 1924 года, едва успев познакомиться, Мортенсон сделал Глэдис предложение, и после церемонии в мэрии они сняли коттедж на голливудской Санта-Барбара-авеню. К тому времени, надо думать, вкусы обитателей голливудских особняков сильно изменились либо все они сели на диету, только хлебобулочные изделия стали пользоваться куда меньшим спросом, чем прежде, и ко времени женитьбы на Глэдис норвежский пекарь оказался без работы. Ему пришлось сменить профессию, и он устроился механиком в гараже. Откладывая еженедельный заработок (и, как говорится, «сидя на шее» у своей молодой жены), он скопил некоторую сумму, достаточную, однако, для того, чтобы купить мотоцикл, и покупкой своей стал пользоваться весьма интенсивно — настолько интенсивно, что с каждым днем уезжал от коттеджа на Санта-Барбара-авеню все дальше и дальше, пока в один прекрасный день не уехал в Сан-Франциско, чтобы более уже не возвращаться. Это произошло в ноябре 1925 года, когда Глэдис сообщила ему, что беременна. Обзаводиться ребенком, судя по всему, никак не входило в жизненные планы «странствующего любовника», и он прислал из Сан-Франциско письмо, где выражал всяческие сожаления, приносил извинения и предлагал развестись. Последовал ли развод, нет ли — история о том покрыта туманом. Во всяком случае, туманна вся дальнейшая его судьба. По одним сведениям (сообщение Армии спасения, приводимое Золотовым), 18 июня 1929 года Мортенсон погиб в автомобильной катастрофе в городе Янгстауне (Огайо); по другим сведениям (см., например, второе издание книги Ф.-Л. Гайлса), он вернулся в Лос-Анджелес в том же 1929 году и устроился на работу в компанию по утильсырью, в которой проработал почти полвека. Умер в 1978 году. Морис Золотов высказывает еще одно, причем достаточно экзотическое, хотя и не невозможное, предположение: «А не был ли «Эдвард Мортенсон» вымыслом, чтобы заполнить соответствующую графу в свидетельстве о рождении?» Как бы то ни было, для нас сейчас важно одно: Мортенсон, или как там его звали, сбежал от молодой жены, оставив ее беременной.

Еще один вариант предложила сама Мэрилин, в конце концов отказавшись от мысли, что именно Мортенсон был ее отцом. Своему первому мужу (Джиму Дахерти) она рассказала иную версию своего появления на свет. Согласно Мэрилин, Мортенсон разбился насмерть в автокатастрофе не в 1929 году, а задолго до ее рождения. Что же до замужества Глэдис с Бэйкером, то оно началось и кончилось до того, как на горизонте возникла фигура Мортенсона. Теперь Мэрилин считала, что ее отца звали Стэнли Джиффорд. В ту пору он работал в той же фирме, что и Глэдис, но занимался не пленкой, как она, и не ее технической обработкой, а сделками, торговыми операциями, которые «Консолидэйтед филм» вела с крупными голливудскими кинокомпаниями.

Каков же этот третий (после Джека Бэйкера и Мартина Мортенсона) кандидат в отцы Мэрилин? Прежде всего «мой отец никогда не был женат на моей матери». Это сразу исключает из разговора и Бэйкера, и Мортенсона, официальных мужей Глэдис. Далее, Мэрилин следующим образом описывает свои детские впечатления о человеке, которого, однако, никогда не встречала: «С отцом моим мы друг друга не видели. Мать сказала, что, когда я была маленькой, он погиб от несчастного случая. Когда мне было восемь лет, она как-то раз взяла меня к себе, в свою плохо обставленную комнатку, поставила меня на стул и показала мне на стене изображение привлекательного мужчины в золоченой рамке. Она сказала, что это — мой отец. Он носил фетровую шляпу, сдвинутую набок, улыбался, и у него были маленькие усы. Выглядел он словно Кларк Гэйбл — знаете, сильный и мужественный».