Чтение онлайн

Высота с отметкой 192 пала вслед за населенным пунктом Сент Леонард. Повсюду стояли танки и машины генерала Паттона. Солдаты разбивали палатки. Тылы подтягивали свои службы.

Немногочисленные местные жители растерянно топтались перед своими разрушенными домами, разыскивая среди убитых своих родственников и знакомых. С любопытством смотрели они на заморских солдат. В глазах освобожденных, однако, не было радостного блеска: они на все смотрели серьезно, внимательно, словно хотели спросить, а что им принесет завтрашний день. Точно такими же глазами, какими они смотрели на американцев, смотрели они и на немецкого лейтенанта с разбитым лицом, в разорванном френче. В их взглядах было больше усталого любопытства, нежели открытой ненависти и желания мести.

Сеген, знавший эти места лучше других, повел свою маленькую группу дальше. Дело шло к вечеру, тени становились длиннее. По дороге Ледук о чем-то поговорил с Баумертом, тот кивнул и подошел к Тилю.

— Позавчера был освобожден Сент Леонард, — сказал он, а потом, показав рукой на Ледука, добавил: — Там эсэсовцы в самый последний момент убили жену Поля.

Лейтенант не знал, что сказать на это. Зачем только ему об этом говорят? Высказывать соболезнование тут вряд ли уместно.

— В той перестрелке был кое-кто тяжело ранен. Но вы не пугайтесь… — Баумерт замолчал, подбирая нужные слова.

Тиль живо представил себе, как эсэсовцы стреляют в жену Ледука… Этот молодой человек… И почему он не должен пугаться?.. Но ведь на дороге, которая вела в Амейе-сюр-Орн, за повозкой шагало четверо. За ней шла и Дениз. Уж не она ли тяжело ранена?..

Хинрих заглянул в глаза молодому человеку в синем пуловере, говорившему с ним на безукоризненном немецком языке, а сам подумал: «И откуда только он так хорошо знает немецкий?» А вслух спросил:

— Вы имеете в виду Дениз?

Баумерт ответил не сразу; он посмотрел на поле боя, на котором еще дымился подбитый танк. «Этот немец произнес имя Дениз. Значит, я не ошибся. Значит, это и есть тот самый офицер, который влюбился в Дениз и которая любит его».

Баумерт кивнул и тихо сказал:

— Поль считает, что вас нужно отвести к Дениз.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Баумерт видел, как менялся Тиль, как на его разбитом, кровоточащем лице при упоминании Дениз появилось выражение нежности и озабоченности.

Мысли о Дениз сменились у Баумерта мыслями о Мартине. А вдруг и с ней что-нибудь случилось? И она лежит где-нибудь раненая? Дивизии англичан и американцев успешно продвигаются по долине реки Рона на север. Он слышал, что 19-я немецкая армия частично уже отступает под их напором.

— К слову, я, как и вы, немец, — проговорил Баумерт, обгоняя Тиля шага на два.

В ворота здания, в котором располагался госпиталь, то и дело въезжали машины Красного Креста.

У ворот стояли двое часовых в белых касках, с болтавшимися у пояса огромными «кольтами». Оба американца жевали резинку и посмотрели на трех французов и немца с полным равнодушием. Рядом с часовыми стоял француз с сине-бело-красной повязкой на рукаве и автоматом в руках.

Морис заговорил с французом, а выслушав его, закачал головой.

— Три четверти госпиталя занято ранеными американцами. Французов, можно сказать, разогнали по домам. А ведь у большинства из них никакого дома нет и в помине… — сказал Морис после разговора с часовым.

— Ну и что теперь? — сердито спросил Ледук.

— Помещение, в котором лежит Дениз, к утру освобождают.

Некоторое время шли молча. Поднялись на первый этаж.

Тиль чувствовал, как учащенно бьется сердце. Он весь превратился в ожидание. «Я выбрался из мешка. Я жив, — твердил он про себя. — А здесь Дениз… Не верится, что увижу ее сейчас. Она тяжело ранена… До нее осталось всего несколько метров…»

Из служебного помещения в коридор вышел американский полковник в туго обтянутых брюках и огромных солнцезащитных очках. За ним тянулись офицеры, врачи.

— Что тебе здесь нужно? — спросил полковник, обращаясь к шедшему впереди Морису.

— Мы хотим навестить раненую участницу движения Сопротивления, которая лежит здесь. У нее в двух местах пробита спина.

Полковник по очереди осмотрел остальных и спросил, ткнув пальцем в сторону Тиля:

— Немец?

— Так точно, сэр.

— Из движения Сопротивления?

— Он примкнул к нам после того, как лично застрелил штандартенфюрера войск СС и ранил одного гитлеровского капитана.

— Жаль, у него будут неприятности. — Американец через плечо крикнул: — Часовой!

Часовые с «кольтами» бегом вбежали по лестнице.

— Увести! В лагерь!

Ледук и Сеген подошли к полковнику и почти в один голос сказали:

— Он наш союзник.

— Значит, тоже коммунист.

Полковник пошел дальше, бросив на ходу:

— Если вы пожелаете что-то заявить, обращайтесь к французскому правительству, которое вскоре будет сформировано, я думаю, в Париже, но без коммунистов, разумеется.

— Мы, французы, боролись за свободу, не обращая внимание на различное мировоззрение. И я лично убежден в том, что большинство американских и английских солдат и офицеров сражались против фашизма по убеждению.

Полковник засмеялся, а затем крикнул часовым:

— Займитесь этим немцем!

Часовые тут же схватили Тиля, вывернули ему руки назад и связали. Один из часовых обыскал Хинриха и, найдя пистолет, засунул его себе в карман.

«Всего лишь три метра отделяют меня от палаты, где лежит раненая Дениз. Может быть, радость встречи помогла бы ей поскорее выздороветь», — подумал Тиль.

А часовые уже толкали его к лестнице. Сопровождавшим американского полковника офицерам и врачам явно понравился этот спектакль, и они улыбались.

Сеген зло заговорил, но полковник уже не слушал его.

Спускаясь по лестнице, Тиль оглянулся и крикнул Полю:

— Я теперь знаю, каким путем мне идти. Вы меня научили. В конце этого пути я обрету настоящую свободу… Передайте Дениз привет от меня… И вам, камарад, мерси… За все, за все…

Часовые подталкивали Тиля вниз.

Вот уже несколько часов американские батареи обстреливали населенный пункт Шато д’Обри. Не один флаг Красного Креста был сбит со здания, в котором размещался госпиталь, но и после водружения нового флага обстрел не прекращался. В эфир открытым текстом беспрерывно летели слова: «В Шато размещен госпиталь, в котором находятся раненые. Просим прекратить огонь! Просим…»

Но противник не только не прекращал огня, но даже усилил его. Многие раненые погибли…