Мертв на три четверти
Шрифт:
Она видела, как Абелард отвернулся от трупа кардинала и смотрит, как Тара ругается с Деново. Абелард продолжал сидеть, изображая скорбь, выжидая подходящего момента. Когда Деново потянулся за своим неземным призом, монах начал разбег.
Он прыгнул и ударил Посвященного в спину. Сцепившись, они вместе упали. В падении Абелард умудрился захватить оппонента в удушающий захват, плотно обхватив ногами торс мужчины более низкого ростом, но Деново был шире и плотнее словно борец, поэтому ему удалось вывернуться из любительского захвата.
Кэт сражалась, пытаясь избавиться от уз любви. В ее груди кипели химические страсти. Пристрастие, как и любое другое. Она прижала клыки Раза Пэлхема к своему запястью.
Деново вырвался из объятий Абеларда. Он ударил молодого священника в грудь скрюченными пальцами, вокруг которых затрещала молния.
На мгновение Деново стал фигурой темно-черного цвета с ярко-белыми волосами перед аудиторией застывших на месте алебастровых статуй. Когда свет и время исправились, Абелард остался неподвижно лежать на необработанном мраморе с выпавшим из губ дымящимся окурком. Деново встал на ноги.
Грудь Абеларда не шевелилась. В черном костюме Кэт могла видеть гораздо тоньше в инфракрасном спектре чем большинство людей, и она видела, как остывает его тело.
От увиденного Кэт позабыла про любовь, про долг, про все на свете. Абелард лежал неподвижно будто во сне. В ее груди возникла туго натянутая струна. Эта боль была ее собственная. Ее собственное горе. Под черным костюмом она стала собой — Кэтрин Элли.
Она помнила только две вещи. Первое — у нее есть тело. И второе — лежащие на полу каменные люди невиновны в преступлениях, в которых их обвиняли. Их нужно освободить.
Тара лежала в серебряном озере с полузакрытыми, полуоткрытыми глазами в предрассветный миг между сном и пробуждением. Она чувствовала обнимавшие ее руки — прохладные и успокаивающие. Она заглянула в глубокие, бесконечные зеленые глаза, которые были ее собственными. Она вспомнила боль. Она вспомнила голос Серил: — «Позволь мне…»
«Позволить что?»
«Позволь мне войти».
Вернувшись в тело, она чувствовала, что ее душе стало тесно в прежней оболочке.
В Храме Справедливости глаза открыла Серил, и сердце Серил забилось в ее груди.
Она почувствовала живот, увидела на нем кровь, но не чувствовала боли. Лунная паутина затянула рану. Ее разум не был одинок. Ее окутывала Серил — серебристая, древняя и прекрасная.
Она услышала как раскрылись двенадцать кандалов, и взревел хор разъяренных каменных глоток. Затрещало пламя и рявкнули молнии, и безымянные силы схлестнулись с гулким грохотом медных цимбал.
Она встала. В прореху в небе сияли луна и звезды. Она чувствовала каждую неровность под ногами.
Ее Защитники были свободны и кружились в танце.
Их танец не получался. Трое пали на землю со сломанными крыльями и ранами в серебристой плоти. Один был мертв, а двое смертельно ранены. Ее верховная жрица и фрейлина Эйв кружилась в воздухе, пытаясь когтями прорвать прозрачный купол, который защищал Деново. Ее атаку поддерживали еще трое. Еще одна пара извивалась от боли, скованная сетью из тонких красных нитей, обжигавшей тело и душу. Еще двое пытались удержать третью, которая двигалась с остекленевшим взглядом словно марионетка. Дэвид тоже пытался разбить защиту Деново, но профессор использовал свое высокое и мстительное искусство Таинств исключительно против Защитников.
Она видела каждый удар, каждый ответный выпад и контратаку, но быстрее любого человека. Деново за своим туманным щитом двигался подобно дирижеру оркестра.
Не сделав ни шага, она приблизилась к схватке. Ее ноги парили на ладонь над полом. Лунный свет придавал рукам Защитников силу, скорость их крыльям, а их когтям прочность, чтобы вонзаться, рвать и терзать. Вот молния поразила Защитников по имени Джейн и Раэль. Они упали, но Ее свет выхватил их из мрака смерти. Гар с кабаньими клыками на лице уже провалился в яму вечной смерти, но Ее любовь стала длинной серебряной нитью, которая вернула его назад. Лунный свет сомкнулся вокруг разума Эйв и освободил ее из-под контроля Деново.
Тот обратил свое внимание к Таре. Несмотря на сосредоточенное выражение лица, с его лица не сходила улыбка.
— Знаешь, — произнес он сквозь рев и грохот боя, — я едва не пропустил Божественные войны. Я был одним из самых юных из тех, кто ходил в бой.
Он взмахом, направил Таинство к оранжевой сфере наверху, но она лунным светом перехватила его выпад. Эйв схватили шипы теней, но она затупила их острия. Заклинание Деново ударило Тару огненным копьем, но Она отклонила его в сторону.
Сейчас ее мысли замедлились и давались ей с трудом.
— Ты не первая богиня с которой я сражаюсь, — сказал он спокойно и холодно. — Ты не можешь бросить свою паству. Я убиваю то, что ты любишь, а ты защищаешь. Пока ты растрачиваешь все силы, я трачу по… чуть-чуть…
Он сощурился и обхватившие Эйв шипы заострились, пропасть, в которую падал Гар стала глубже, темнее и ненасытнее, а нацеленное в тарино сердце копье быстрее и точнее.
Со звоном колокола свет мира сорвался со своего насеста в голове Тары, и повис перед нею в виде прекрасной женщины из морозного света и камня, привязанной к тем, кого она не могла покинуть из-за привязанности личного творения.
Рана Тары вновь открылась и кровь хлынула сквозь трещины в обожженной плоти. Ее разум был пуст, но вновь принадлежал целиком ей, а мир стал ее, а не Серил. Она забыла имена Защитников, но увидела среди брошенных железных оков свернувшуюся жалким клубочком Кэт, опутанную сеткой из красных нитей. Значит, Защитников освободила она. Хорошо.
Мисс Кеварьян лежала на полу, а рядом с ней Абелард. Совершенно неподвижный.
— В этом проблема связей, — произнес Деново. — Они связывают обе стороны.
Деново потянулся к сфере веревкой, свитой из огня.
Тара закричала, свила звездный свет в собственную веревку и ухватила петлей сферу. Деново был восходящей звездой Таинств. Он тянул к себе, она к себе, Серил к себе, горгульи удвоили натиск, и все равно сфера перемещалась к его протянутой руке. Он усмехнулся.
Тара моргнула, и на нее обрушилась темнота.
Тара сидела, откинувшись, в кожаном кресле под зажженным канделябром. Напротив нее стояла мисс Кеварьян в черном деловом костюме абсолютно владея собой.