Мертв на три четверти
Шрифт:
— Я спасла их. Даже проглотила твою тень прямо на глазах Абеларда. Видел бы ты его — как у него отвалилась челюсть и вылезли на лоб глаза. — Она тихо рассмеялась, и он вместе с ней. — Я выпила тьму, но не уничтожила ее. Я ее приручила.
Он перестал смеяться. Потом он перестал смеяться вместе с ней.
— Свою фатальную ошибку ты совершил в экипаже, отправляясь из Ксилтанды в храм Справедливости. Тогда ты меня поцеловал.
Он вспомнил то странное чувство во время их поцелуя — дребезжание силы или чего-то еще, и чувство словно он проглотил червя. Он припомнил свое удивление ее изобретательностью. Он лишил ее силы Таинств. Она не была способна ничего с ним поделать.
Она подняла руку и сжала пальцы как когти. В тот же миг он внезапно почувствовал тяжесть в груди. В его пищеводе шевельнулось нечто колючее и многоногое.
— Я не стала использовать тень в храме Справедливости, потому что куда красивее было использовать Коса. Кроме того, как наставник Тары, я хочу быть для нее менее кровожадным примером. Если хочешь, называй меня сентиментальной.
— Элейн, — произнес он прерывающимся и задыхающимся голосом, — они все узнают. Если ты меня убьешь здесь, они обязательно узнают.
— Ты сам только что упомянул, что я никак не могу с помощью Таинств добраться до тебя сквозь эту решетку. Я не передавала тебе никакой еды, питья или яда. Знаешь, заключенные все время умирают от инфарктов.
— Элейн.
Ее голос остался все также холоден.
— Ты убил одного из немногих богов в этом мире, кто не сделал ничего дурного ни одному Посвященному на свете. Ты искалечил богиню и извратил ее учение. Ты превратил священника в орудие и научил его как совершить так, чтобы его жертва не умирая, испытывала страшные муки. Ты сломал волю множества людей и подчинил их себе, и больше всех остальных тебе нравилось подчинять женщин.
— Ну, ты, и стерва! — Он с раскинутыми руками кинулся со своего стула к ней, полностью отдавшись гневу. — Ты треклятая…
Она сжала руку.
Мир остановился не замедляясь.
Он упал. Из его рта вытекла струйка крови, собираясь в лужицу на каменном полу.
— Прощай, Александр, — сказала она напоследок.