Чтение онлайн

Для нее это не имело значения. Ее собственный школьный учитель не был гением в преподавании. Именно предмет привлек ее, а не человек. У мистера Бурмана, черт возьми, всегда были желтые пятна пота под мышками на накрахмаленной белой рубашке.

По крайней мере, у нее была молодость. Она преподавала всего лишь второй год, совсем недавно окончив колледж. Так что дети могли установить с ней личный контакт. А мальчики могли простить ей многое за то, что она была хорошенькой.

Они просто не могли испытывать чувства к геометрии.

Поэтому заостряли внимание на ней.

Она вздохнула и тут же пожалела об этом. С детьми надо быть оптимисткой, несмотря ни на что.

– Итак, кто мне скажет, что такое косоугольный треугольник?

– Разносторонний треугольник!

Это выпалил Джек. Опять Джек. Ее единственный по-настоящему разбирающийся в геометрии ученик, напрочь лишенный терпения. Конечно же, в эту же секунду он – объект всеобщего классного презрения. Козел отпущения.

– Правильно. Но ты забыл поднять руку, Джек.

– Извините, мисс Ратон.

Но он явно не чувствовал себя виноватым. Парнишка ухмылялся – возможно, немного смущенный собственным энтузиазмом, но не сожалеющий о нем. В каком-то смысле она должна восхищаться его отвагой. Смелостью настоящего ботана, сформировавшегося на все сто. Казалось, его нисколько не беспокоит, что Эрик Дердаллер открыто ржет над ним. Эрик и его приятель Гэри Франк, похоже, интересовались только одной вещью в классе – ее сиськами.

– Итак, какие еще существуют виды треугольников? Назовите их.

В ответ – мертвая тишина. Поднята только рука Джека.

Да ладно вам, ребята, вы же это знаете!

Женевьева не собиралась вызывать Джека. «Может, Пегги Клик?» – подумала она.

Пегги в начале учебного года была одной из лучших учениц, но с тех пор значительно сдала. У нее все еще случались «просветы», но теперь их было трудно подловить.

Женевьева пошла по проходу. Поймала взгляд Томми Барстоу, пялящегося на ее ноги.

Пег что-то черкала в блокноте.

– Пегги, пишешь подробный конспект, как обычно, да?

Она хотела использовать ироничный тон, а не злобный. Но не была уверена, что ей это удалось. Этот день пока что складывался очень утомительно. Таких дней было очень много. А выражение лица Пегги было почти страдальческим. «В любом случае, чересчур бурная реакция, – подумала она, – даже если мои слова и прозвучали немного грубо».

– М-м-м... просто делаю кое-какие заметки, да...

– Итак, какие еще виды треугольников существуют, Пегги?

Пегги огляделась вокруг, как будто ответ был написан где-то на стенах.

– Косоугольные?

И Женевьева догадалась, что остальная часть класса уделяла треугольникам больше внимания, чем Пегги, ибо ответ вызвал веселый смех. Пегги покраснела. Затем схватилась за живот. «Боже милостивый, – подумала Женевьева, – неужели этой девочке станет плохо в моем классе? Из-за треугольника?»

– Пожалуйста, могу я?..

– Да, Пегги, можешь. Конечно.

Девочка вскочила со своего места и выбежала за дверь в считанные секунды.

И тут весь класс на мгновение притих. Было слышно, как хлопает дверь, дребезжа стеклом, а затем раздается неловкое шарканье ног. Что это с ней? Менструальные боли? Теперь Женевьева не была в этом уверена. Неужели класс знал что-то, чего не знала она?

Тишину нарушил Джек.

– Равнобедренный. И равносторонний. Правильно?

– Правильно, Джек.

Когда она шла обратно к доске мимо его парты, ее так и подмывало погладить его по голове, как хорошую маленькую собачку (по сути, разница-то невелика!) – но она устояла перед искушением.

* * *

Когда началась перемена, Пегги все еще не вернулась из комнаты для девочек.

Женевьева подошла к ее парте, открыла папку, пролистала несколько страниц. Заметки и каракули, ничего необычного. Она остановилась на рисунке. Это был неплохой рисунок черным фломастером. Маленький дом, похожий на кукольный, но пустой; а внутри дома – маленькая и такая же пустая комната.

Что-то стоит в каждом углу.

Она закрыла папку как раз в тот момент, когда Пегги вошла, опустив голову и засунув руки в карманы безразмерной толстовки.

– Ты в порядке, милая?

– Да. Мне нужно забрать свои вещи.

Она смотрела, как девочка складывает папку и учебники в рюкзак, и думала: «Нет, ты не в порядке. Ты совсем не в порядке. За тобой, Пегги Клик, надобно понаблюдать».

* * *

Брайан устал бросать этот проклятый мяч. Несмотря на мнение отца, он не был достаточно высок или быстр, чтобы стать по-настоящему крутым баскетболистом. Тут ему не помогут ни рост, ни худоба, ни число удачно забитых штрафных. У него просто не было азарта, вот и все.

Он подошел к шесту для игры в тетербол[11]. Игра была в самом разгаре. Синди била по привязанному к шесту мячу с одной стороны, а Уолтер – с другой. Вокруг толпились дети, наблюдая за происходящим. Уолтер был выше ее на полтора фута, но Синди была тигрицей на соревнованиях и практически кузнечиком в прыжках. Тигр против кузнечика. Что у нас тут, тетербольный кунг-фу? Уолтер держал преимущество, лениво и уверенно используя свой рост, чтобы перебрасывать мяч через ее голову. Но прошло совсем немного времени, и Синди забралась под мяч – и закрепилась там. И вскоре она уже легко надирала ему задницу, каждый раз опережая его. Девочки хихикали. Мальчики разделились – примерно половина подбадривала ее, а другая половина была серьезной.

Ведь у шеста – их фаворит Уолтер.

Тем временем Синди продолжала подбрасывать мяч в небо, пока Уолтер нервно лажал и спотыкался, пропуская большую часть ударов. Через несколько минут все было кончено. Мяч ударился о шест и покатился вниз. Синди почти не вспотела, а вот Уолтер выглядел как выжатый лимон. Он поплелся к фонтану с водой.

Это тот парень, дразнивший его пончиком во втором классе. Уже в третьем классе он расквасил ему нос. Брайан не питал к нему жалости.