Чтение онлайн

У изголовья постели стоял открытый сундук. Лозы, оплетающие два сосуда, росли прямо из стенок и дна сундука. Один из сосудов выглядел как главный стебель для лоз — вытянутый, деревянный, оплетенный тонким вьюном, с листочками, проросшими из коры. Живая вода.

Второй сделан из шершавого серого камня, безжизненного и холодного. Лозы вблизи него истончались и иссыхали. Их переплетение повторялось в черных узорах на стенках сосуда. Мертвая вода.

Лаэрт сидел скрестив ноги возле постели Брисигиды, не сводя с нее глаз. Увидев Феликсу, он поднялся и низко поклонился ей.

— Я бы отдал свою жизнь вместо тебя ради ее спасения, — сказал бард. В степенном печальном юноше, неотрывно смотрящего на жрицу, Феликса едва узнала вчерашнего Мака. — Я клянусь вечно сопровождать тебя и помогать тебе во всем, пока ты не вернешь свою отданную жизнь.

Феликса здорово смутилась от такой перемены и пафосной, но вполне искренней клятвы. Она чувствовала потребность сделать в ответ что-то столь же значительное, хотя бы формально.

— Как герцогиня одного из боярских домов я принимаю твою службу и дарую тебе титул, — девушка ненадолго задумалась, — хранителя моего герба и статус личного гвардейца.

— Спасибо, — кивнул Лаэрт. — Хоть это и не обязательно. Только бы Брис жила.

Лаэрт окончательно разволновался и покрылся алыми пятнами. Данатос кашлянул за ее спиной.

— Тебе, похоже, никто не сказал, но ты больше не герцогиня, — заявил он. Феликса подняла бровь и хотела возмутиться, но оборотень с трепетом в голосе продолжил. — Предсмертным королевским указом ты была удостоена титула наследной принцессы. Указ у Брисигиды в сумке. Боюсь, ты теперь наследница престола.

Феликса не знала, что и думать. Единственное, что она могла сказать в тот момент — что все это больше не имеет никакого значения.

— Обсудим это неудобное обстоятельство позднее, — проворчала она. — Ритуал с этими артефактами все равно ставит меня на грань государственной измены.

— С чего бы вдруг? — полюбопытствовал Лаэрт.

— Некромантия, — ответила Феликса, извлекая сосуды из лоз. — Слишком близко к некромантии.

— Тебе нужна помощь для проведения ритуала? — Лаэрт, казалось, был готов бежать за черными свечами, кровью, алмазной пылью, кристаллами и прочей ненужной лабудой.

— Нет. Ритуал предельно прост, — со вздохом пояснила волшебница, легко снимая крышку с каменного флакона. Тот тут же стал костяным и хрупким, полностью изменившись. — Каждый из флаконов — проводник к источникам Жизни и Смерти. В источниках, соответственно, живая и мертвая вода. Брис пьет сначала мертвую, потом живую — и живет. Я пью в обратном порядке — и становлюсь живым мертвецом. Если бы Брисигида не умирала, она обрела бы бессмертие живого, нормального человека. А я все равно стала бы нежитью, тоже бессмертной.

— Я знал про источники, но не знал, что ритуал так прост, — удивился Данатос. — Зачем это делать именно тебе? Я могу сделать это.

— Не все так просто, как кажется. Во-первых, я должна выпить воду из источников добровольно, а Брис — не обязательно по своей воле. Во-вторых, чтобы поддерживать жизнь в неживом, нужно быть могучим магом, — Фель рассеянно почесала висок. В свое время она едва не довела библиотекаря Академии до нервного срыва, заставляя искать в архивах древние манускрипты с тайными знаниями. Хотя все, включая ее наставницу, были уверены, что знания эти никогда не пригодятся. — Это и ставит меня на грань некромантии — необходимость поддерживать жизнь в мертвом теле. После этого ритуала мне потребуется не меньше трех заклинаний в день, чтобы не рассыпаться в прах и не обратиться в неупокоенного безумного призрака. В-третьих, нужно быть практикующем магом, чтобы пропустить через себя огромное количество магической энергии и не лопнуть. Даже я не полностью застрахована от такого исхода, — хмыкнула чародейка.

Оба парня смотрели на нее исподлобья, обеспокоенные перспективой. Феликса, игнорируя мрачные мины, уже слегка надавила Брисигиде на подбородок, приоткрыв ей рот, и капала водой из костяного сосуда. Затем она сняла крышку с деревянного флакона — тот тоже изменился, обратившись в радужный хрусталь — и наклонила его над губами жрицы. Кожа из прозрачной уже стала просто бледной.

Фель слышала, как журчит ручей возле ее ног — но никакого ручья, конечно же, не было. Вокруг нее и жрицы закручивались чудовищные силы. Волосы чародейки стали подниматься и виться, подобно клубам дыма, словно она зависла в толще воды. Тело Брисигиды окуталось молочным сиянием. Капли из флакона тяжело падали вниз, четко разделенные и неестественно округлые, тягучие, как расплавленное стекло.

Феликса, преодолевая сопротивление напряженного от магии воздуха, поднесла флакон к своему рту и сделала глоток. Вода обожгла нёбо и гортань и взорвалась в животе. С усилием заткнув флакон крышкой, девушка поднесла ко рту второй флакон и сделала глоток.

В тот же момент все напряжение схлынуло, свечение пропало, а магия развеялась. Феликса закрыла второй флакон и убрала оба в сундук, после чего захлопнула крышку, надрезала палец и приложила к тому месту, где должна быть замочная скважина. Крышка приросла к сундуку, словно он никогда и не мог быть открыт.

Феликса с ужасом понимала, что больше не чувствует жара от очага и не слышит своего дыхания, что порез не болит, равно как и ступни, поцарапанные ракушками. «Надо вылечить все мелкие ранки заклинаниями или мазью. Регенерация — свойство живых». Волшебница пробормотала заклинание, но не почувствовала покалывания в кончиках пальцев от применения магии. Она больше не могла ощущать жар, холод, боль, а позже потеряет способность различать вкусы и запахи. Зато слух и зрение стали постепенно обостряться. Она уже разглядела маленькую водяную крысу, спрятавшуюся в дальнем конце хижины-пещеры между камней, слышала, как ее маленькие коготки скребут по камню.

Тем временем Брисигида возвращалась к жизни. Бледная кожа покрывалась неровным румянцем — давление вернулось к норме, и кровь стремительно заполняла все сосуды и капилляры. Некоторые, самые тонкие, не выдерживали потока свежей крови и лопались, расцветая алыми звездочками на коже. Дыхание, до того еле заметное, стало шумным и сильным. Феликса расслышала стук сердца жрицы — оно аритмично билось, напоминая муху, с усилием прорвавшую смертельную паутину.

Прошла всего пара минут, и Брисигида открыла глаза. Она с протяжным стоном села на циновке и тут же схватилась за живот.

— Точно, — сообразила Феликса. — Мой завтрак… Ты же не переносишь черный хлеб. И мясо не ешь.

— Причем тут это? — поразился Лаэрт, опускаясь на колени рядом с Брис и протягивая ей фляжку с водой.

— Ты поменялась с ней оставшимися годами жизни, не так ли? — догадался Данатос. — Включая последние мгновения до ритуала. Она переваривает пищу, которую съела ты. Чувствует твои мелкие раны. Усталость от воздействия зелья, вероятно, тоже.

— Зараза, ты прошлась по ракушкам босиком? — зашипела жрица, подтверждая слова брата. Она потянулась к ступням, но не нашла порезов — тело приняло только ощущение. — Хм, если нет ссадин, все пройдет само, и довольно быстро, — девушка тут же нахмурилась, осознав, что значат слова оборотня. Она огляделась и увидела то, что искала — деревянный сундук, и тут же вскочила на ноги, возмущенно глядя на Феликсу.

— Ну, давай, скажи, какая я самовлюбленная и безответственная гордячка, на все готовая, лишь бы прославиться как герой, — фыркнула Феликса. — А потом возмутись, как мог император последним указом сделать меня наследницей. А потом возмутись еще больше тем, как я пренебрегла оказанной мне честью и доверием. Потом ты, конечно, справедливости ради поблагодаришь нас всех за спасение, но снова начнешь заламывать руки, утверждая, что судьба страны и всего мира важнее твоей жизни. А потом…

— Умолкни, будь добра, — холодно прервала ее Брисигида. Она опустилась на колени рядом с чародейкой и принялась бесцеремонно ее осматривать: оттянула нижнее и верхнее веко, осмотрела зубы, достала неизвестно откуда маленький ножичек и отрезала им прядь волос, которая тут же обратилась в прах. Этим же ножичком легко царапнула Феликсе предплечье и коротким жестом вылечила царапину, которая даже не думала кровоточить. Феликса равнодушно позволила ей проделать все манипуляции и послушно молчала. Сосредоточенная жрица продолжала осмотр: прощупала пульс и несколько минут вглядывалась в радужку каждого глаза. — Прекрасно, — вынесла она вердикт. — Ты бессмертна и бесплодна. Императрица мечты. Королева-лич! А теперь я скажу, что ответила бы мне ты, — ехидно продолжила жрица. — Что это не навсегда, и близится конец эпохи, и это вовсе не обязательно апокалипсис. Что бессмертная может править и без наследников, но править все равно нечем, потому что страну захватила сила, которую тебе не одолеть. Ты скажешь, что не стоит зря переживать, ведь все уже случилось, и предложишь заняться, к примеру, пиратством, осев на Паланийских островах.