Чтение онлайн

— В более подходящей обстановке, — добавил Сергеев. — Как понимаю, сейчас это не главная наша задача.

— К сожалению…

— Вот запасной график радиосвязи и шифр, — сказал Самсонов, передавая листок бумаги Мещерякову.

— За это спасибо, — оживился тот. — Слушали вчера ночью твоего радиста. Работает вроде без фокусов. Как он? Ничего не подозревает?

— Боится выходить из хаты. С утра решили, что сегодня не я, а он займется изучением хутора. Сунулся на улицу мой Ступко, тут же вернулся, говорит: «Нарвался на патрулей».

— Хорошо, что вернулся, еще лучше, что боится выходить, тебе будет больше свободы… В конце очередного сеанса связи сообщи своему шефу Зелигеру, прошел, мол, слух об аресте двух немецких шпионов.

— А это зачем?

— Затем, что твой Зелигер хочет получить подтверждение данных о Паулюсе от других групп. Пусть рассчитывает только на тебя. Так что передай…

— Ступко боится выходить в эфир еще больше, чем из хаты: понимает, здесь не прифронтовая полоса, где одновременно работает множество раций. Запеленговать нас — раз плюнуть…

— И тем не менее, — рассматривая бумажку, переданную ему Самсоновым, сказал Мещеряков, — график связи у вас очень плотный, а поскольку, как ты говоришь, завтра прибывают «гости», будет еще плотнее. Какой намечен порядок встречи?

— Пароль: «Вы лейтенант Портнягин?» — «Так точно». Мне должны сказать: «Мы из инженерного отдела штаба фронта. Нам нужно сверить карты минных полей». Отвечаю: «Жду вас третий день». Старший группы должен назваться Белицким…

Только сейчас Сергеев заметил в углу комнаты миноискатель.

— Сколько их будет? — спросил Мещеряков.

— Неизвестно. Мне и Ступко приказано ждать в доме.

— Хозяина дома известил?

— Савельичу сказал, не знаю, мол, куда девать прибывающее саперное начальство. Сначала он призадумался, потом вспомнил: «Сестра уходит на дальний хутор за детишками, можно пока у нее».

— Где этот дом?

— Рядом с нашим.

— Хорошо…

Мещеряков протянул Самсонову пистолет вальтер, сказал:

— Поставь на предохранитель, носи в кармане. Будь осторожен. Мы постараемся следить за каждым шагом «гостей», но сам понимаешь… Не дураки они, могут и докопаться… Плохо то, что в вашем радиообмене никак не упоминается Гайворонский. Он ли будет принимать самолет, или эта группа прибудет сухопутьем?

— Трудно сказать, — отозвался Самсонов. — Думаю, что после осечки в Перелазово посадку самолета будут готовить более тщательно. Выхватить фельдмаршала им можно рассчитывать только по воздуху…

— Еще раз напоминаю: помощь тебе будет в соседней хате. В случае обострения обстановки — сразу беги в этот дом.

Самсонов захватил свой миноискатель и вышел. С улицы послышался голос:

— Много мин нашел, сапер?

Ответ Самсонова:

— Все мои…

Мещеряков некоторое время смотрел ему вслед в окно, затем сказал:

— Забросили мы его к немцам еще в сорок втором, когда за трусость был расстрелян настоящий Портнягин. Расчет на то, что немцы им заинтересуются, оправдался. Правда, пока проверяли, натерпелся парень и концлагерей, и провокаторов, и допросов в гестапо. Шеф разведшколы штурмбаннфюрер Зелигер узнал, что Алексей — будем его пока так называть — хорошо владеет подрывным делом, завербовал его, принял в свою школу. Именно такую задачу мы и ставили перед Алексеем: с самого начала внедриться в одну из гитлеровских разведшкол. Прошло определенное время учебы и подготовки, и Зелигер послал Алексея через линию фронта с диверсионным заданием на железную дорогу. А тут как раз случай: под Ленинском из-за плохого состояния пути один из эшелонов сошел с рельсов. Мы достаточно широко пустили слух, что это дело рук Портнягина, постарались, чтобы информация дошла до фрицев. За успешную «диверсию» Зелигер пообещал Алексею двухнедельный отпуск и денежное вознаграждение, но сначала расспросил, что он знает о населенном пункте, где русские содержат в плену фельдмаршала Паулюса?

— И вы разрешили Алексею назвать Заварыкино?

— Разрешили назвать район Заварыкино, — поправил его Мещеряков. — Сведения такого рода должны быть похожи на правду, иначе не поверят. На поиски места содержания плененного фельдмаршала немцы, тот же Зелигер, отправили не одну группу разведчиков. Разведданные разных групп должны в основном сходиться. Другой вопрос — до какого срока командование оставит Паулюса на старом месте, чтобы собрать вокруг него побольше затаившейся у нас агентуры и всех их накрыть?.. Жене хозяина дома, где поселился Самсонов со своим радистом Ступко, дали команду «проболтаться», что она — повариха, которая готовит для пленных генералов, мол, содержат их на соседнем хуторе… Вот так и послали нашего Алексея проверить, здесь ли Паулюс, и если здесь — принять «гостей». Как вы слышали, «гости» должны прибыть завтра во главе с неким Белицким…

— А что же Гайворонский? Есть ли какие признаки его участия в очередной попытке немцев посадить самолет и выкрасть Паулюса?

— Именно это хотел бы я знать больше всего. Если мы позволим остаться Гайворонскому нераскрытым, грош цена будет всей нашей работе… Вам известно, что Паулюса и его генералов охраняет спецбатальон? Этому батальону мы придали усиленный взвод — до полуроты под командованием известного вам старшего лейтенанта Скорина. Полурота — мобильная, маневренная группа на случай появления диверсантов — парашютистов или высаженных с самолетов, других транспортных средств… Я уже говорил вам, что, судя по всему, самолет в Перелазово принимали не без участия Гайворонского, однако, его самого задержать не удалось, хоть и взяли живыми четырех пилотов — разведчиков абвера… Алексей Самсонов-Портнягин сообщил, что с помощью какого-то агента, возможно, Гайворонского, немцам удалось собрать здесь у нас из гитлеровских недобитков группу нацистов, вооруженных автоматами, гранатами и даже минометом.

Численность — около роты. Собрали ее, видимо, после провала в Перелазово, назначение группы, возможно, а скорей всего так оно и есть, — прикрывать огнем намечаемое похищение Паулюса… Теперь что касается нашей с вами работы… В общем, уполномочен сообщить о роли в этой операции вашего подопечного Николая Рындина. Нам удалось внедрить его в немецкую группу прикрытия. Гайворонский собирал всех, кого только мог, «подобрали» они на поле боя и Рындина, естественно в немецкой форме и соответствующем виде: «окопника» из армии, потерпевшей полный разгром. По пути следования этой группы Рындин оставлял метки, которые позволяли судить о предполагаемом районе приземления самолета, а главное — о том, что Рындин не вызвал подозрений и прижился…

— Если не секрет, что за конкретное задание вы дали Рындину? — настороженно спросил Сергеев.

Нетрудно было представить себе, какой реальной опасности подвергается импульсивный Колька, отправившись прямо к черту в зубы. Одно неверное движение — и обеспечены ему, по его собственному выражению «кранты». Не говоря уже о том, что «прикрывать огнем» группу захвата, которая и без Паулюса будет, по всей вероятности, отступать к самолету, чтобы улететь, значило принять бой с батальоном охраны.

— А что вас так заботит? — спросил Мещеряков.

— Он ведь только из госпиталя, едва держится на ногах. У немцев — отсутствие продуктов, инфекционные болезни, антисанитария, вши…

— Очень убедительно, — иронически заметил Мещеряков. — По-вашему, внедрять его надо было в белой манишке и во фраке?.. То, что он может, безупречно владея языком, никто другой не сделает… Нам нужен Гайворонский!.. Согласны?..

Сергеев пожал плечами: возразить было нечего. Но и представить Кольку в роли разведчика, идущего на все лишения и тяготы, способного ради идеи играть нелегкую роль, контролируя каждый свой шаг, Сергеев просто не мог.