Чтение онлайн

На счастье мимо проходил комбат и строго спросил:

— Сержат, в чем дело?

— Да вот, товарищ военинженер! Подозреваемого задержал. Подглядывать из кустов пристроился.

— Отставить, черт тебя возьми! — вскипел комбат и, переменив тон, обратился к “подозреваемому”: — Простите нас, товарищ генерал! Я приказал и вас, и изделие наше строго охранять.

— Заставь дурака Богу молиться, он лоб себе разобьет, — обиженно ворчал генерал. — Никто не вправе мне указывать откуда наблюдать!

— Товарищ комбат! Когда прикажете идти мне под арест? На десять суток, как приказано вам передать.

Но оскорбленный генерал неожиданно объявил:

— Арест сержанта отменяю, а вам, военинженер, и сержанту также, объявляю благодарность за образцовую охрану секретного объекта.

Инцидент на том был исчерпан. Начиналась демонстрация “объекта”. Военинженер отправился к членам комиссии, генерал остался наблюдать в кустах.

А Виктор не ходил гоголем и никому не рассказывал о случившемся.

Случайно, или закономерно, но ситуация повторилась еще раз.

После памятных дней паники, на месте эвакуированного НИИ-20, в Москве возник завод-институт фантастических изделий, прозванный “НИИ имени Жюля Верна”. Работали в нем солдаты и офицеры приданного батальона во главе с военинженером Званцевым.

И вот когда эвакуированные начали возвращаться, туда явился прежний главный инженер Казанский. Приехал подготовить возвращение в Москву своего института.

Обнаружив, что помещение “разбойничьи” занято другими, он ринулся к знакомой проходной, чтоб объясниться с “захватчиками”.

И не задумываясь, шел к знакомому турникету, где всегда свободно проходил мимо почтительной охраны.

Но на пути его стоял сержант.

Казанский возмущенно оттолкнул его с дороги.

Но сержант такого обращения не стерпел. И взял “нахала” борцовским приемом на ключ. Руку за спину ему завел и препроводил в караулку. Оттуда позвонил комбату:

— Товарищ военинженер, докладывает начальник охраны сержант Званцев. Мной арестован нарушитель. Пытался прорваться на охраняемый объект силой.

— Кто он такой, с какой целью прорывался?

— Нахал говорит, будто он главный инженер института, что здесь прежде был.

— Из НИИ-20? Казанский?

— Так точно, товарищ комбат!

— Извинись. Скажи, сейчас приду.

Виктор в недоумении повесил трубку.

— Товарищ Казанский, мне приказано перед вами извиниться. Военинженер сейчас придет.

— Да кто он, этот вонинженер или комбат? Что за птица?

— В детстве у него была эмблема “Кондор”.

— А вы что, знаете его детство?

— Да…. знаю… — неопределенно ответил Виктор и добавил: — В институте военных много. Он над всеми командир. А сам он — главный инженер.

— Не мало. Но для “Кондора” здесь не Анды… — поехидничал задержанный.

Он был сильно раздражен, и еле сдерживал себя.

Вошел военный, такой же коренастый, как сержант, в фронтовой пилотке и походной гимнастерке с одной шпалой в петлице и с маузером в деревянной кобуре.

Казанский увидел на ней выжженную надпись: “Крымский фронт”.

Офицер отдал честь и представился:

— Военинженер III ранга Званцев. Пришел извиниться за сержанта. Но он выполнял долг службы.

— Все мы Родине служим. И на фронте и в тылу, — проворчал Казанский. — Если не ошибаюсь, вы здесь главный инженер?

— Да, совмещаю с военной службой.

— Я к вам и шел, пока не задержан был грубияном.

— Еще раз извиняюсь за него.

— Хотел договориться с вами, как скоро освободите захваченное помещение. НИИ-20 возвращается в Москву.

— Наш директор, профессор Иосифьян, — я по пути сюда зашел к нему, — просил вам передать: “Об этом не может быть и речи. Со своей стороны хотел бы вам предложить разгрузить меня и у нас остаться главным инженером.

— Не кажется ли вам, товарищ капитан, такое предложение недостойным? Сегодня буду у наркома и договорюсь о том, чтоб вышвырнули вас отсюда.

— Я думаю, товарищ Кабанов не согласится с вами.

— Вы все здесь заодно! Как одна шайка, — возмутился Казанский и, хлопнув дверью, вышел из караулки.

— Эх, рано позвонил тебе, — сокрушался Виктор, — надо было бы ему еще добавить…

— Теперь жди вызова в МВО. Будут неприятности.

— Ты думаешь, он нажалуется туда?

— Вполне возможно. Как и понижение в звании.

— Так ведь, в Перловке обошлось.

— Разумный человек попался.

— А ты этому свою должность предлагал. Я возмутился и хотел вмешаться.

— Только этого и не хватало! Тебе почаще надо вспоминать, что ты в армии. И свой характер придержать. Хорошо бы с рук сошло…

— Так он не шел, а пер. И первым меня толкнул.

— А ты ему руку заломил, и мог сломать. Тогда бы нам не сдобровать.

— Так не сломал ведь…

— Склонен ты к самоуправству. Гараж опять же захватил. Без спросу, без доклада.

— Ты мог не разрешить. И всего-то на пару часов в день. Машины могут постоять и во дворе, пока на их месте — маты.

— Да где ты их достал?

— Там, где ты станки и автодетали. Оставлены при эвакуации.

— Не можешь ты борьбы забыть.

— Зато солдаты благодарны. Так увлеклись борьбой! Как мы с тобою в Омске.

— У нас в военное время одиннадцатичасовой рабочий день, а ты передохнуть им не даешь.

— Так это ж лучший отдых! Зато у тебя своя команда! В/Ч № 52328. Пять командных встречь и пять побед! Гордиться можно.

— Ну ладно. Продолжай, но согласовывай со мной. А в проходной будь осторожней, — закончил военинженер, вставая.

Вскочил и Виктор. Вытянулся в струнку:

— Слушаюсь, товарищ комбат!

А утром Главный инженер вызвал к себе начальника охраны.

— Ну, вот и дождались. Только что принесли пакет из Штаба Округа. Вызывают не в инженерный отдел к полковнику Третьякову, как всегда, а к какому-то заместителю начальника отдела тыла, генералу. И не только меня, комбата, но и сержанта Званцева. Жди понижения в звании или отправки на фронт.