Чтение онлайн

Валя молча появилась, кивком приветствовала гостя, не вмешиваясь в разговор.

— Я слова своего никогда не нарушал, — неумолимо ответил Виктор.

— Ну, что ж. Пусть брат твой будет свидетелем, как ты меня в петлю толкаешь.

— Подождите. Не знаю, могут ли вас утешить мои слова, — вмешался Званцев-младший. — Скажите, этот антрепренер требовал у вас аванс?

— В том-то и дело, немало запросил. А денег нет. Певца же представитель рассвирепел и цену заломил, какая нам не снилась.

— Скорей всего, он был мошенник.

— Ну что вы! Откуда это следует? Такой солидный человек. Столичный джентльмен.

— Да дело в том, что Мозжухина я видел в Томске, еще студентом. Он тогда уезжал совсем за границу и по пути в университетском нашем городе дал концерт. И я не слышал, чтоб он из эмиграции вернулся.

— Час от часу не легче! Значит, то была афера?

— Скорее всего, так, — подтвердил Александр. — Ладно, вы аванс ему не дали. Тогда пиши пропало!

— Да и теперь пропало все, раз ваш брат помочь не хочет.

— Мы с братом Витей в детстве сыщиками увлекались… — начал Александр.

— Раз он мошенничество, — перебил его Виктор, — сразу распознал, я тоже помогу.

— И впрямь — сердце не камень. Выходит, даже кремень просьбой, словно спицей, проткнуть можно.

Валя встревожилась, изменилась в лице

— Нет, я сердце протыкать не стану и слова не нарушу. Но сеанс мы в клубе проведем.

— Какой сеанс? О чем ты говоришь?

— Ты сцену предоставь, а там увидишь.

— Что увижу?

— Чудеса! Как со сцены исчезает человек.

— Под монастырь меня подвести хочешь?

— Чудак. Он сразу же вернется.

— И что еще?

— Загипнотизирую жену.

— Так кто ж в то поверит?

— Она остолбенеет. На два стула положу: пятками и на затылок. Так никому не удержаться. Я делал так не раз.

— И вы его за это не прибили? — обратился директор к Вале.

— Я спала. Проснувшись, удивлялась, узнав, что он творил со мной, — ответила та.

— Еще я попытаюсь загипнотизировать весь зал, — продолжал Виктор. — Но я не пробывал. Тебе подстраховать придется.

— Вот отвечать, наверняка…

— Я залу предложу желающим сцепить руки на груди. И будто расцепить их они не смогут. И кто хочет, чтобы я помог, поднимутся пусть на эстраду. А вдруг не будет никого? Конфуз! Фокус не удался…

— И как тогда?

— Ты наших приведи борцов, меня чтоб выручали, поднялись бы все на сцену, и я им руки разомкну.

— Хитер ты, Петрович! “Антерпренером” не пробовал тбыть?

Виктор обиделся:

— Не хочешь? Пусть не будет вечера гипноза.

— Нет что ты, что ты! Смертельно нужно, чтоб ты заменил Мозжухина. Народ тебе во всем поверит и билеты возвращать не станет. Борцов я на себя беру. Еще что тебе понадобится?

— Два стула с высокими спинками, вровень с макушкой головы. Судьи на таких сидят. Их одолжат тебе в Суде на вечер. Еще две белых простыни. Зеркальное стекло. Вынешь из своей витрины. И зеркало большое из фойе перенесешь на сцену. Еще электрика с софитами для освещения. Надеюсь, брат поможет. При нем так отмечали 25 лет Томского Технологического института. На сцене студент превращался в скелет. А у нас — исчезнет. Я оттуда такой номер взял. Поможешь, Александр?

— Помочь, я помогу, но думаю, что раз озорная выдумка принадлежит студентам, надо было бы, чтоб за сценой хор спел студенческую песню. Я научу. А Виктор, раскрывая секрет, сослался бы на томичей.

— Вот и прекрасно! — обрадовался тяжеловес, поднимаясь с кресла, и обращаясь к Вале, виновато сказал: — Я столяра пришлю, чтоб кресло починил. И тотчас закажу цветной плакат. “Причуда прокалывателя сердца! Увидите его три чуда. Вечер сказки наяву!“ Он заменит витрину. Ее стекло и зеркало перенесу на сцену. Укажете где там поставить. Электрик с софитами вас будет ждать. Хормейстер тоже. Репетицию назначим на сегодня. Ну, Петрович, надеюсь на тебя. Я знал, в беде друзей не оставляют.

И толстяк, не тратя больше слов, как бурей ворвался, так бурей удалился.

Званцев не раз вспоминал “Вечер трех чудес”, проведенный когда-то братом в Сталинске.

Директор клуба, согласен был на все, лишь бы “Вечер трех чудес” заменил концерт певца… Первым “чудом“ у Виктора была французская борьба. Позднее ее станут называть классической или греко-римской. Виктор не упустил случая пропаганды своего любимого вида спорта.

Зажглись прожектора, и осветили статного рефери в щегольском белом костюме. Он обратился к залу:

— Сейчас вы будете свидетелями необычайной встречи. Медведь и леопард. Противники — борцы разных весовых категорий. Впервые на глазах у вас схватятся легкий и тяжелый вес. Мастер спорта Виктор Званцев, ведет школу борьбы в Металлургическом институте — легкий вес, как леопард. И всем известный силач и богатырь, директор клуба, тяжеловес, Медведев Семен Трофимыч. Тяжесть богатырской силы против невесомой ловкости и мастерства. Кто победит? Угловых судей прошу занять свои места, — и арбитр свистнул в свой свисток.

Два щеголя в таких же белоснежных костюмах сели по углам на стулья с высокими спинками.

Прожектора высветили на противоположных концах ковра двух противников в борцовских облегающих трико. По свистку рефери они сошлись посередине.

Один другого и на голову выше, и в плечах был шире вдвое. Сошлись как будто дуб с тростинкой…

Как равные пожали друг другу руки в знак соблюдения рыцарских норм красивейшей борьбы: не причинить партнеру боль, не допускать подножек и участия в схватке ног, хватать лишь выше пояса, беречь противника, как самого себя, но продержать его лежащим на лопатках.

Свисток — и схватка началась.

И вот, как будто бы, скала свалилась на леопарда в сельве, к земле собою придавила — в партер был брошен легковес. Противник же с медвежьим весом оказался наверху, стараясь “лапами” своими придавленного перевернуть на спину. Перевернуть — перевернул, но не на две лопатки. Изогнулся тот дугой, как аркою моста. Уперся легковес головой и пятками в ковер. Судья на корточки присел, чтоб видеть не к коснулись ли ковра лопатки. Свисток наготове во рту держал. Казалось, богатырю ничего не стоит весом и силой медвежьей сломать живой хрупкий мост, но видно он и был тем чудом, обещанном на “Вечере чудес”. “Медведь”, как ни старался не мог сломить ту леопардову дугу, она стальною оказалась, да и спружинила, как сталь. Внезапно выпрямилась и выскользнула из “медвежьих лап”.

И снова в прежней стойке сошлись борцы.

Тяжеловес шел яростно в атаку. С разбегу заключил противника в “медвежии объятья”, а тот руками, как обручем те “лапы” охватил, зажав их мертвой хваткой.

“Медведь” же напирал, заставил пятиться, стараясь навзничь уронить противника и навалиться тяжестью многопудовой, лопатками прижать к ковру. Всем показалось, что это удалось. Не выдержал напора легковес и полетел спиною на ковер… но не на лопатки, а на свой несокрушимый мост. И обручи не ослабли, “медвежьи объятья” разомкнуться не смогли. Навзничь падая, легковес повлек противника за собой. И тот, вместо того, чтоб придавить поверженного грузной тушей, перелетел через голову, лишь ноги в воздухе мелькнули, грохнулся спиною на ковер. В объятиях же зажатый легковес на миг, не лопатками, а снова арочным мостом коснувшись ковра, перевернулся с богатырем и оказался сверху.