Чтение онлайн

– Благодарю, - я протянула коробочку Диттеру, надеясь, что у него хватит здравого смысла не перечить. В конце концов, потом купит мне другое колечко… если доживет.

Наверное, он подумал о том же.

– Спасибо.

…молитву читал Монк. Вильгельм устроился в кресле и оттуда мрачно наблюдал за происходящим. Гюнтер позволил себе достать платок.Я же…Молилась? Нет, свету молиться поздновато уже… просто говорила. Про себя. С ним и с другими, если они есть, не важно ли, отражением единого великого бога, воплощениями его или собственно самостоятельными сущностями. Главное, сущности эти вполне способны были понять меня.…услышать.

Я никогда не была доброй и вряд ли таковой стану. Добродетельность? Смешно… добродетель и ведьма – вещи несовместимые… смирение? Любовь к ближнему? Нет, это для других… для правильных… таких, как Диттер, который смотрит на меня и так, что…он бы отказался.Если бы не знал, что умрет. Перед смертью все кажется немножечко иным. И… и допустим, будь у него больше времени, он бы подумал, что не достоин. Кто он, и кто я… кто мы оба перед лицом вечности? Какие глупые мысли.А сухие розы ощерились шипами.

…улыбается.И я улыбаюсь в ответ. Не хочу, потому что улыбающаяся невеста выглядит сущей идиоткой,только не получается… все будет хорошо.Когда-нибудь.У кого-нибудь… и скепсис во взгляде Вильгельма лишь заставляет стиснуть зубы. Не позволю… не знаю, как, но я не позволю ему умереть. А потом… как-нибудь… не уживемся? И ладно, разводы не запрещены… главное, чтобы жил.Голос Монка доносится откуда-то сверху.Или сбоку.Он далекий, как звон колоколов…

…в этой церкви многие собрались, чтобы посмотреть на невесту, которую молодой барон привез из-за моря. Поговаривали, будто у этой невесты все тело покрыто шерстью и хвост имеется, а женился он, потому как девка – не просто так девка.Ведьма.Сильная.Колокола гудели. И толпа у церкви волновалась. Первые ряды смыкались теснее, не желая пропускать остальных. Во-первых, любопытно было всем, во-вторых, поговаривали, что за хвостатой невестой батюшка ее,изрядный язычник, но богатый, дал два воза золота, а ещё серебра немеряно. И это серебро по старой традиции будут в толпу кидать.

Я вздохнула.И осмотрелась.Храм был… и не был. Было здание, но лишенное силы, обездоленное. И я, чувствуя боль его, коснулась колонны. Сквозь колючую ткань перчаток – местные одеяния пусть и отличались роскошью, но были на редкость неудобны – я ощутила холодный камень.

Проснись.И живи… я наклонилась, касаясь этого камня губами, наполняя его своим дыханием. И сила, спавшая во мне, очнулась, потянулась, переливаясь в пустой сосуд.Да,так будет хорошо.Замолчали жрецы. Громкие и шумные. Пустые, как их храм, хотя и обряженные в богатые одежды. Мне были не понятны они, а они, я чувствовала, не понимали меня. Но мой супруг, мужчина, который держал меня за руку, взмахнул, и песнопения продолжились.орошо.

Он заглянул мне в глаза и спросил:

– Что ты сделала?

– Место, - мне было легко говорить с ним, поскольку он видел и знал куда больше других людей. И что самое удивительное, это знание не испугало и не отвратило его.
– Пустое. Было. Теперь Она придет.

Он кивнул.Он склонил голову, окинув храм новым взглядом,и произнес:

– Тогда надо подготовить ей дом… еще один.

…здешние дома, возведенные из серого камня, были строги и темны. Они напоминали мне то самое платье, в которое меня облачили служанки, - тяжелое и тесное.Пусть.Так надо.

Он сказал, а я верю и буду терпеть.

– Уже недолго осталось, – мой муж умел улыбаться,и в глазах его загорались алые искры силы. – Потерпи…

Терплю.И склоняю голову, позволяя водрузить на нее тяжелый венец. Целую крест. Иду за толстым жрецом, который поглядывает на меня со смесью любопытства, отвращения и брезгливости. Я прощаю ему…на плечи ложится меховая шуба.

А муж мой, прижав меня к себе, говорит:

– Теперь никто не осмелится косо на тебя посмотреть…

Осмелятся. Мы оба знаем. Но… этот обряд по обычаю его земли защитит меня и перед законом,и, отчасти, перед людьми. Поэтому… пускай.Он насыпает мне в ладонь монеты, звонкую медь, в которой поблескивают кусочки серебра.

– Радуйтесь! – я уже немного понимаю жесткий неприятный язык его народа.
– Славьте баронессу…

Я кидаю монеты.Черпаю и кидаю.Люди воют. Бросаются под ноги. Затевается драка и льется кровь… пускай, этой земле кровь нужна. И я, улыбаясь уже по-настоящему счастливо, зачерпываю новую горсть. Пускай… вечером мы вернемся в храм. И принесем новые дары.

Он сам разрежет руку, пустив себе кровь.А я, встав за спиной, произнесу слова, которые уже однажды сказала, пробуждая ото сна ту, что стала частью меня. И она, оглядевшись, увидит, что новый дом построен.И это хорошо…

…я моргнула.И коснулась щеки, стирая прикосновение прохладных губ. Осмотрелась… Монк, Вильгельм… Диттер с кольцами. Я сама. Букет в руках. Изморозь на стекле. Ощущение некоторой неправильности.Он был мертв, мой предок.Он был мертв, когда вернулся в эту землю и привез с собой не только новую жену, но и новую богиню. Он… он никак не мог иметь детей. Тогда откуда они взялись? Те трое сыновей, о которых повествуют семейные хроники. Или… я ведь уже поняла, что хроникам доверяют далеко не все.

Значит…нет, речь вряд ли пойдет об измене. Мне показалось, что девушка была искренне привязана к своему супругу. Да и он смотрел на нее с явной нежностью.Значит…они просто нашли кого-то подходящего.И привели его к богине…или ее.

– Все хорошо? – Диттер спугнул важную мысль, но я простила его.

– Все. Хорошо. Наверное… нам… стоит прогуляться в одно место. И спросить… если нам, конечно, ответят…

Дом усмехнулся. Он, созданный изначально вовсе не для людей, мог бы рассказать многое. Но к чему? Во многих знаниях многие печали.

…а в подземелье мы нашли тетушку.Она лежала, пожалуй, давно, хотя и была ещё вполне жива. Ее лицо посерело, а на губах пророс мох, но кто-то позаботился, чтобы жизнь удержалась в этом теле подольше.Это было жестоко.

– Ты… - тетушка глотала собственную кровь. – Это ты… ты виновата… ты должна была уйти… просто уйти…

– И вернуться, - я присела, положив руку на грудь.

Нет, не помогу.Проклятье ее парализовало, но не лишило способности чувствовать.

– Я могу тебя отпустить.

Она смежила веки.

– Это ведь моя сестрица все затеяла, верно? Сейчас… почему? – я вместе с ней ощущала, как гниет тело, как расползаются мышцы и трещат под тяжестью их кости.Я слышала вонь.

И сдерживала крик.

– Агна… ее… избаловала… все позволено… сила… сильным сила… слабым… - изо рта тетки пошла кровь, а я с сожалением убрала руку.

Огляделась.Вот как-то… надо было хоть нож прихватить, что ли. Нет, я вполне способна свернуть человеку шею, но вот… ножом было бы сподручней.