Чтение онлайн

Суперинтендент кивнул. Некоторое время оба молчали.

— Энтони Макарио и Кеннет Барнс. Слышали о таких?

— Нет, — быстро, словно ожидал вопроса, ответил Дейли.

Это, а также движение глаз подсказали Грейсу, что антиквар лжет. Вдобавок старик еще и почесал кончик носа — определенно верный знак.

— Их обнаружили вчера утром в бухте Пуэрто-Банус. Рядом с перевернутой лодкой. В теплой воде тело обычно всплывает на второй-третий день. Ваш сын был в Марбелье в пятницу. Я всегда обращаю внимание на совпадения.

В кабинет с подносом — открытая бутылка вина, бокал, фарфоровая чашечка на блюдечке, маленький кофейник и молочник — вошла экономка. Пока она расставляла посуду, Грейс прошелся взглядом по комнате — кабинет всегда может сказать что-то о хозяине.

Заполненные книгами стеллажи, бюсты — одни на полках, другие на подставках — и прекрасный сад за окном. На письменном столе — красивые каминные часы с инкрустацией и римскими цифрами на циферблате.

Экономка вышла, и Грейс с удовольствием сделал глоток кофе.

Дейли смотрел на него в упор. Настроение его разительно изменилось, дружелюбие сменилось едва ли не враждебностью.

— К чему вы клоните, суперинтендент? — сердито спросил он.

— Отличный кофе, спасибо. — Грейс поставил чашечку на блюдце и указал на часы. — Очень красивые.

Дейли лишь на мгновение отвел глаза и снова уставился на гостя с каким-то странным выражением. Как будто ему вдруг стало отчего-то не по себе.

— «Ингрэм». Ручная работа. 1865 год. Замечательный образец. Отправляю клиенту в Нью-Йорк.

— Так вы не отошли от дел?

— Нет. Шевелись — вот мой секрет. Делай то, что любишь. Вы человек молодой, но когда-нибудь меня поймете. — Гэвин Дейли оживился. Погладил деревянный корпус. — Эти созданы настоящим мастером. Сегодня ничего подобного уже не делают. — Он повернулся к Грейсу и снова нахмурился. — Итак, вы скажете мне, к чему все эти намеки?

— Что ж, возьмем, к примеру, Рики Мура. Вашу сестру подвергли ужасным пыткам — сигареты, щипцы для завивки. На следующую после ее смерти ночь Мура похитили и пытали подобным же образом. — Грейс поднял руки и обезоруживающе улыбнулся. — Совпадение, но, может быть, и только. В пятницу ваш сын отправляется в Марбелью, а потом там находят два тела. Время смерти, по расчетам наших испанских коллег, между вечером пятницы и воскресеньем. — Грейс взял чашечку, подул на кофе и отпил еще глоток.

— И какое, черт возьми, это имеет отношение к Лукасу?

— Я надеялся, что, может быть, вы мне скажете.

— Я уже сказал, мы редко разговариваем.

Грейс поставил чашку и указал на бюст Т. Э. Лоуренса. Он узнал его потому, что Клио занималась в Открытом университете, где изучала философию.

— Полагаю, вы держите его здесь по какой-то причине.

— Они все здесь по одной причине. Все — великие ирландцы, трудами которых я восхищаюсь.

— Тогда вы вспомните, что сказал однажды Лоуренс: «Оценить новость — то же самое, что привязать жестянку к хвосту кошки».

Дейли нахмурился:

— Вообще-то не помню. И что это значит?

— Это значит, мистер Дейли, что каждый раз, когда вы шевелите пальцем, я слышу, как где-то звякает ваш сын.

Лицо старика полыхнуло гневом. Поднявшись из-за стола, он указал рукой на дверь:

— Вон, мистер Грейс! Детектив-суперинтендент или какой там у вас чин! Вон! Захотите снова поговорить со мной или моим сыном — обращайтесь к моему адвокату.

— Не возражаете, если я сначала допью кофе?

— Вообще-то возражаю. Убирайтесь к чертям из моего дома и больше не беспокойте без ордера.

Экономка выпустила Роя Грейса через переднюю дверь. Он поблагодарил ее за кофе и с улыбкой зашагал по посыпанной галькой дорожке к своей машине, унося больше, чем смел рассчитывать.

— Девятнадцатый век, — сообщил Лукас Дейли двум тихим, вежливым китайским дилерам в деловых костюмах. Он уже продавал им кое-что раньше, а теперь указывал на пару изящных китайских ваз. В последнее время китайцы и японцы были теми из немногих, кто еще тратил хорошие деньги на антиквариат. — Из Кантона. — Лукас постучал пальцем по панелям восточных фигурок. — Исключительные вещицы! Мы купили их у герцога Суссекского — ему пришлось недавно распродать часть фамильных ценностей, чтобы получить средства на поддержание особняка. По словам герцога, вазы были куплены в Кантоне его прапрадедом, помогавшим Джону Нэшу делать приобретения для Павильона. Вещи действительно редкие. Думаю, вы со мной согласитесь.

Никакого герцога Суссекского не было. Вазы Лукас приобрел у местного скупщика краденого Лестера Сторка. Без лишних вопросов, за сотню фунтов.

— Сколько? — спросил один из китайцев.

— Две с половиной тысячи фунтов за обе. Понимаете, найти пару в таком хорошем состоянии сейчас очень трудно…

— Лукас? — прервал его помощник Деннис Купер, вырядившийся в еще более жуткую, чем обычно, гавайскую рубаху.

— Я занят.

— Твой отец. Говорит, что срочно.

— Скажи, что у меня покупатели.

Когда он повернулся, китайцы уже шли к выходу.

— Эй! — крикнул Лукас. — Эй! Ваше предложение?

— Мне не нравится ваше лицо, — бросил тот, с которым он разговаривал.

— Да пошел ты!

Дверь за ними закрылась.

Деннис подъехал к нему на своей каталке и протянул телефон. Лукас грубо выхватил трубку.

— Я занят…

— Тупица! — оборвал его Гэвин Дейли. — Совершенный кретин! Ты должен был получить от них информацию, но не убивать.

— Ты о чем? — понизив голос и отодвинувшись от помощника, спросил Лукас.

— Тебе было сказано отправиться в Марбелью и узнать, где часы. Я не приказывал кого-то убивать. О чем ты, черт возьми, думал? Зачем было убивать? Я хочу вернуть часы. Мне не нужна кровь.

— Я никого не убивал.

— Нет? Тогда как же случилось, что тела Тони Макарио и Кена Барнса нашли в бухте Пуэрто-Банус?

— Понятия не имею.

— Не имеешь? Неужели? Ты ведь навещал их со своим албанским головорезом, этим Борисом Карловым, так?

Соображать требовалось быстро, на ходу, но этим талантом Лукас никогда не отличался.

— Ну… мы вроде как… потолковали. Они были немного не в духе, но в полном порядке, когда мы ушли. Сказали, что Имон Поллок улетел в Нью-Йорк. Мы обыскали яхту и нашли сейф, но там ничего не было. Потом ушли.

— Мне только что нанес визит старший следователь по делу. И ясно дал понять, что считает меня причастным к их смерти.

— Да они были пьяны, когда мы уходили. Может, свалились за борт и утонули.

— Ты смотрел в ночное небо?

— В ночное небо? Ты про что?

— Ты смотрел в это чертово ночное небо, когда был там? После того, как ушел со своим Борисом?