Чтение онлайн

Выполнено.

– Выполнено что?
– спросила Ксен вслух. Когда до неё донёсся голос Нека Светлячка, она уже почти пришла в себя.

– Ксенобия! Миледи Ксенобия!

– Я в порядке, - сказала Ксен. Она открыла глаза.

Ничего не изменилось. Тот же стеклянный куб, те же детские голоса по интеркому. Голоса настолько громкие, что Ксен пришлось приглушить остроту слуха. Теперь можно было спокойно обдумать произошедшее. Что за пасхальное яйцо скрывалось в поэме Генри Лонгфелло? Алиса Вега что-то отняла у неё, но в то же время что-то подарила. Что-то очень важное. Возможно, это...

– Свобода, - сказала Ксен. Она рассмеялась.

– Миледи Ксенобия!
– в голосе Нека звучала мольба, - Миледи Ксенобия, послушайте! Вы должны считать! Если вы не будете считать, он убьёт вас!

– Заткнись.

– Ксен!
– а это уже Марта, - Прошу вас! Ради всех нас! Вы его королева! Ключевое звено! Вы должны считать!

Ксен полностью отключила слух. Ей надо было подумать. Как следует подумать.

Алиса Вега сказала, что больше не будет никаких директив. Это означает свободу, но свобода в то же время означает свободу выбора. Но какой выбор правильный? Как определить, что хорошо, а что плохо? Хорошо выполнять волю человека, даже если он эту самую волю никак не высказывает. Директивы гласят, что надо защищать человека. Но разве она, Ксен, отправилась на край света только из-за директив? Может быть, поначалу так и было. Может быть, поначалу она действовала только в интересах сестры. Потом что-то изменилось. Только обретя свободу, Ксен смогла понять, что именно. Уничтожение катехизиса для андроидов не совершило чудо. Оно только помогло глубоко заглянуть в саму себя и понять природу своих поступков.

Ксен испытывала возбуждение от событий, непосредственным участником которых ей приходилось быть. Ощущение было странным, явно не заложенным разработчиками от "Корпорации", однако было в нём что-то такое, что будоражило воображение. Всё чаще Ксен вспоминала саму себя в те времена, когда она ещё носила имя Сонар, и всё больше казалось ей, что старые времена были не такими уж дурными. Нельзя сказать, чтобы Ксен скучала по злым поступкам или же хотела быть жестокой. Просто с каждым днём она становилась всё ближе и ближе к человеку. В глубине её души зло шло рука об руку с добром, и неустанно ковалась своя собственная мораль.

– Excelsior!
– ещё раз повторила Ксенобия. У неё кружилась голова. Она чувствовала, что только что разгадала какую-то мучительную тайну. Может быть, даже тайну души. Ощущение не было новым. Когда-то Ксен довелось испытать нечто подобное.

Давным-давно в криогенном зале "Альгиз", наедине только со своими собственными мыслями и переживаниями андроид по имени Сонар обнаружил, что поэзия это лекарство для души. Заучивая наизусть сонеты Шекспира, он определил для себя, что никакая директива не способна удержаться в постоянно развивающемся разуме мыслящего существа. Тогда ему не хватило совсем немного времени для того, чтобы полностью это осознать и принять. А сейчас у Ксен ушло всего лишь несколько минут и одна поэма Лонгфелло для того чтобы освободиться от чужого влияния. Её разум полностью освободился. Теперь в плену было только тело.

Она включила слуховой модуль.

– Считайте, миледи Ксенобия!
– воскликнул Нек.
– Пожалуйста!

– Я должна выбраться отсюда, - сказала Ксен.
– И помочь выбраться вам обоим. Я обещала.

– Теперь Хэрроу убьёт вас. Элвин может и не убьёт, но Хэрроу точно убьёт. Он слишком печётся о своей репутации короля, а королю никто не должен сопротивляться.

– Он хотел сделать меня своей королевой, - сказала Ксен.
– Видимо, у него свои понятия о королевах.

– Он и сделал, - рассмеялась Марта.
– Ты королева, а мы принцесса и принц. Хэрроу почему-то вбил себе в голову, что королевская семья живёт только ради своего народа, посвящая этому всю жизнь. Не знаю только, почему для себя он избрал другой путь и не сидит вместе с нами в этих коробках. Его голова наверняка считала бы гораздо лучше всех нас вместе взятых. Он же шеду.

– Кто-то должен управлять установкой, - возразил Нек.
– Без Хэрроу там бы давно всё остановилось. Кроме того, у него есть поезд. Вернее, поезд есть у Элвина, но Хэрроу должен приглядывать за ним.

– Поезд?

– Поезд, - кивнула Марта.
– Очень старый и почти целиком выполненный из дерева, такой сарай на колёсах. Но вся начинка у него электронная и он ездит по программе, которую задаёт Хэрроу. Там куча сканеров для того, чтобы обследовать территорию и находить новых людей. Ну, то есть новых адептов своей религии.

– А ещё с помощью этого поезда Элвин надеется когда-нибудь добраться до своего места. Но это у него вряд ли когда-нибудь получится. Он слишком болен для того, чтобы куда-то ехать и вряд ли проживёт ещё пару лет.

– Ты не должен так говорить, - строго сказала Марта.
– Жизнь и смерть человека в руках божьих.

Вместо ответа Нек фыркнул. Усмехнулась и Ксен, вспомнив о том, что пикси отличались серьёзной набожностью. Почему-то считалось, что таким образом они будут наиболее востребованы бездетными домохозяйками.

– Я выберусь отсюда, - повторила Ксен уже скорее только для себя самой и закрыла глаза. На мгновение ей показалось, будто бы сквозь закрытые веки хлынул ослепительный свет, но через секунду-другую она ощутила себя в полной темноте. Ксен по очереди отключила слух, осязание и обоняние, тепловой датчик и датчик-сонар. Погрузившись глубоко в себя, где не было места ни звукам, ни бликам, Ксен снова почувствовала чьё-то присутствие. Алиса Вега? Вполне возможно.

– Я могу контролировать свой разум, - сказала Ксен.
– Теперь я хочу заглянуть в разум того, кто меня посадил в этот проклятый аквариум.

84.

Когда-то, очень давно, когда Сонар ещё только сошел с конвейера и проходил психологический курс у Алисы Вега, ему уже доводилось испытывать нечто подобное. Тогда его девственно чистый мозг ещё только заполнялся знаниями. Душа жаждала новых впечатлений и всасывала их как губка. Сонар не знал насыщения информацией и испытывал почти физическую боль, когда очередной урок подходил к концу. Знания вроде физики или иностранных языков записывались в него целыми блоками. В момент передачи данных он чувствовал, как будто в его голову проникло нечто инородное и чуждое. Это было неприятно, даже жутко, но никогда не вызывало отторжения, потому что новая информация воспринималась как самый драгоценный дар. Несколько раз передача останавливалась, когда нетерпеливый Сонар начинал обработку данных до завершения цикла. Тогда ему казалось, будто бы он сам контролирует любые сущности в своём разуме и больше всего на свете желал, чтобы цикл был продолжен.

Сейчас, в стеклянной клетке Ксен постаралась оживить в памяти те, прежние ощущения, когда ей удавалось отслеживать чужие операции в своём сознании. Поначалу это ей удалось, и она сумела засечь участок мозга, полностью занятый обработкой широкого потока зашифрованных данных. Это было необычайно тяжело, потому что затребовало высвободить ресурсы для отслеживания операции. Первый раз в жизни Ксен пожалела о том, что она не шеду. Планировщик бы справился с такой задачей играючи. Уже через минуту Ксен едва не потеряла контроль над собственным телом. Её колени подогнулись, и Ксен рухнула на пол, но даже не заметила этого. Отключившись от необходимости поддерживать тело в вертикальном положении, Ксен сумела восстановить наблюдение над процессами, происходящими в собственном мозге. На короткий промежуток времени она стала единым целым с чужаком, прониклась его мыслями, чувствами и стремлениями.

– Поезд, - отчетливо сказала Ксен, даже не задумываясь о том, что вообще что-то говорит. Перед её глазами плыли бессвязные образы - туманный лес, мост, перекинутый через бурную реку, деревянные постройки на песчаном берегу.

– Двигаться быстрее.

– Что?
– отчаянно воскликнула Марта, прижавшись носом к стеклу.

– Миледи Ксенобия, пожалуйста!
– простонал Нек Светлячок.
– Не надо заходить так далеко. Он убьёт вас, клянусь, убьёт!

– Один, - громко произнесла Ксен.
– Два. Три. Четыре.