Чтение онлайн

Когда познакомился с Ритой – точнее, навязался ей, чтобы заманить девушку на дачу к своему отцу, прекрасно зная, что ее там ожидает.

Юрий Князь, двадцати девяти лет, действительно был пациентом множества психиатрических клиник и сидел на третьей группе инвалидности с девятнадцати лет.

Он нигде никогда не работал, зато несколько раз был задержан за вандализм в общественных местах, за эксгибиционизм в парке, а также за мелкие кражи и пьяный дебош. В тюрьме, однако, по причине наличия целого букета психических заболеваний, не сидел.

Информацию о Юрии Князе Рита попросила собрать Антона, возглавлявшего интернет-канал расследований. Антон, не задавая ненужных вопросов и сохраняя полную конфиденциальность, сделал свою работу быстро, четко и в полном объеме.

Рита, просмотрев имеющиеся данные, уверилась в том, что Юрий Князь не просто так совершил попытку убийства Гоши Барковского.

Вернее, даже не самого Гоши, а его дочки.

Но какой зверь желает убить даже не самого ненавистного политика, а его шестилетнюю дочку?

И, главное, почему?

Рита могла удовлетвориться объяснением, что Юрий Князь был психом, и больше не копать. Младший брат Эльвиры, без сомнений, был того, и даже очень того, но это не объясняло, отчего он решил убить дочку Гоши.

Чутье подсказывало Рите, что за этим вроде бы банальным покушением кроется нечто большее, и она хотела узнать, что именно.

Поэтому в первый день недели, в конце которой должны были состояться выборы нового губернатора, Рита прибыла на свою малую родину.

Нажав кнопку звонка, Рита прислушалась. За дверью, как ей показалось, послышались шаркающие шаги, однако открывать никто не спешил. Рита позвонила снова.

Соседняя дверь распахнулась, и она увидела невысокую полную женщину с мусорным ведром.

– Вы случайно не знаете, Эльвира… – Рита быстро посмотрела в бумажку, зажатую в руке -…Вячеславовна дома?

Соседка, усмехнувшись ей золотыми зубами, ответила:

– Эльвира Задница Гамадрила? А как же, она все время дома – квасит без перерыва, а когда не квасит, мужиков принимает!

Риту передернуло – отнюдь не из-за живописаний Эльвириного существования, а из-за клички, которой ее называли даже соседи.

Той самой клички, которую она когда-то сама запустила в оборот. Но ведь она не хотела, чтобы гадкое прозвище прилипло к Эльвире и стало ее вторым именем… Теперь уже даже первым.

– А вы из прокуратуры? – спросила соседка, с одобрением рассматривая стильные дорогие вещи Риты. – Ее же брательник, этот псих, который всех тут в квартале терроризировал годами, пытался нашего нового губернатора кокнуть. Хорошо, что его пристрелили, давно пора было! Барковский придет, порядок наведет…

Дверь квартиры Эльвиры вдруг распахнулась, и оттуда на порог выкатилась облаченная в рваный полосатый халат тощая, морщинистая особа с длинными, неестественно рыжими волосами, гаркнувшая сильно прокуренным голосом:

– Тварь, да ты как моего братишку смеешь оскорблять! Да я тебе за это все глаза выцарапаю!

– Тогда тебя саму пристрелят, Задница Гамадрила! – парировала соседка и отступила с ведром к лестнице. – И поделом, давно пора!

Рита, вначале задававшаяся вопросом, кто эта спившаяся неприятная особа, явно подслушивавшая под дверью и выползшая, чтобы закатить скандал, и что она делает в квартире Эльвиры, поняла, что это и есть сама Эльвира.

Та же, бросив на Риту быстрый взгляд, вдруг переменилась в лице и, явно узнав ее, юркнула обратно в квартиру и захлопнула дверь.

– Эльвира, добрый день! Мне надо поговорить с тобой! Открой, пожалуйста!

Рита осторожно постучала в дверь, а из-за двери послышался стон:

– Уходите, прошу, уходите! Ничего я не знаю, не ведаю! Мой братец был псих, сам не знал, что творит, а теперь он мертв, только вот девять дней справили. И никаких претензий не имеем, вы так и передайте! Никаких!

Интересно, кому требовалось передать, что у Эльвиры нет претензий?

– Эльвира, – Рита стукнула в дверь снова, – я же видела, что ты меня узнала. Открой.

Молчание.

– Открой, я тебе денег дам! Сколько хочешь?

Дверь быстро распахнулась, к Рите протянулась грязная худая рука с желтыми нестрижеными ногтями и следами инъекций.

– Ну, давай! Это же он тебя прислал! Но я не требовала! Мы не внакладе, нам щедро заплатили…

Ничего не понимая, Рита распахнула дверь и прошла в захламленный вонючий коридорчик.

– Кто заплатил? – спросила она, закрывая дверь, а Эльвира, уставившись на нее, вдруг заплакала:

– Что ты меня терзаешь? Приехала такая красивая, вечно юная, крутая! Ужасно богатая, я ведь тебя и по телику видела, и в газетах тоже! Ты ведь с ним заодно! Ну, конечно, заодно! Вы тогда и спелись! И почему преступники и мерзавцы в жизни преуспевают, а их бедные жертвы страдают?

Она оборвала стенания, явно театральные, и заявила как ни в чем не бывало:

– Ну, раз приперлась, давай деньги. А потом мотай отсюда!

Рита, пройдя в зал и увидев работающий без звука телевизор, продавленную кушетку, покрытую черным от грязи бельем, и ряды пустых бутылок везде и всюду, вздохнула.

Все эти двадцать лет она упорно поднималась наверх, а Эльвира неуклонно спускалась вниз.

Странно, но, несмотря на то, что между их мирами лежала теперь пропасть, каждая из них оказалась в своем персональном фильме ужасов.

– Ты ведь о Барковском говоришь? – произнесла Рита, не решаясь никуда присесть.

Эльвира, передразнивая ее, ощерила черные зубы, просюсюкала:

– О Барковском… Знаешь ведь о ком, он тебя и послал, а еще душу бередишь! Что, получила от него задание убедиться, что мне плохо? Ну да, очень плохо! Как все эти годы! И это вы виноваты, сволочи, только вы!

Рита, вынув из сумки кошелек, вдруг обнаружила, что наличности у нее особо и нет – она привыкла расплачиваться всюду карточками или с помощью смартфона.

– Вот, возьми. Но я принесу больше…