Мертвые канарейки не поют
Шрифт:
Эльвира запричитала:
– Понимаю, издеваться нравится! А ведь ты раньше такая страшненькая была, а я – сказочная принцесса! А теперь ты у нас королева жизни, а я местная пьянь и шлюшка, которая за бутылку водки и дозу каждому мужику дает!
Рита понимала, что Эльвира намеренно заставляет ее чувствовать себя виноватой в том, в чем никакой ее вины не было, однако все же ощутила себя не в своей тарелке.
– Это вы виноваты! – выпалила снова Эльвира. А потом вдруг, словно спохватившись, принялась канючить:
– Мы люди маленькие, я ничего не знаю и никому не скажу. Тут репортеры ошивались, но я им тоже ничего не сказала… Так что Георгий Львович пусть не беспокоится…
– О чем пусть не беспокоится? – спросила Рита, и Эльвира, включив дурку, запричитала:
– Да ни о чем, ни о чем! Я ведь пьянь и дура, несу чушь! Все в порядке, все в полном порядке…
Рита, подойдя к Эльвире, откинула упавшую ей на глаз засаленную рыжую прядь.
– Ты и правда была сказочная принцесса… Я так тебе завидовала.
На мгновение Эльвира преобразилась, сделавшись похожей на ту надменную, но симпатичную девушку, которой она была двадцать лет назад.
Но потом, открыв рот, полный гнилых зубов, она прошамкала:
– Все в порядке, все в порядке, все в порядке! Только не убивайте, как Юрика!
– Ты ведь хочешь кофе? – спросила ее Рита.
Ей пришлось сходить в расположенный неподалеку супермаркет, так как продуктов в квартире Эльвиры не было. Заодно и в банк наведалась, сняв более чем приличную сумму. Вручила ее Эльвире.
– Я ведь пропью! – сказала та, порозовев и явно не веря своему счастью, а Рита ответила:
– Что ты с ними сделаешь, твое дело. Но ты их получила! А теперь кофе с эклерами!
И они в самом деле пили крепкий черный кофе с эклерами, и Эльвира, смакуя пирожные, закатывала глаза и охала.
А потом, переведя взор на стопку денег, покоившуюся на грязном кухонном столе, вдруг произнесла:
– А ты намного человечнее, чем другие его посланцы. Понимаю, хотите добром взять…
И она снова заплакала.
Рита, подойдя к ней, присела перед женщиной, может, и опустившейся, но неплохой, явно нуждавшейся в помощи и очень, очень запуганной, прижала ее к себе.
Эльвира плакала долго и на этот раз вовсе не постановочно.
– А пальтишко у тебя классное! – заметила она вдруг, шмыгая носом. – Это что, Дольче и Габбана?
– Предпочитаю уровень повыше, – сказала Рита и, сбросив пальто, накинула его на плечи Эльвиры. – А теперь расскажи, в чем дело!
Та, посмотрев на нее, икнула и произнесла:
– Ты ведь проверяешь меня, по его заданию? Буду я давать информацию или нет? Не буду, не дура! Даже когда напьюсь, нема как рыба. Понимаю, что о таком не болтают… Иначе меня пришьют, как и Юрика!
Рита, встав, произнесла:
– Я сама по себе, а не по чьему-то заданию. Тебе бояться нечего. Если хочешь, я заберу тебя с собой в Москву. Будешь жить на тайной квартире, тебя будут охранять…
Эльвира, тряся головой, заявила:
– Врешь ты все! Пытаешься меня из квартиры выманить, чтобы похитить! Чтобы я сама села в твою машину…
– Машины у меня нет, я приехала из аэропорта на электричке, а до тебя добралась на троллейбусе. А зачем тебя похищать, если ты боишься, что убьют? Будь я киллером, ты, поверь, уже давно была бы мертва!
Эльвира, посмотрев на нее с мольбой, спросила:
– Но ты… мне поможешь?
Рита твердо заявила:
– Помогу. Но я хочу знать все!
Эльвира, вскочив, принялась ходить по кухне туда-сюда. В дорогущем стильном пальто с чужого плеча она смотрелась комично, но Рита и не думала улыбаться. Ей было страшно, очень страшно – на сама не знала, отчего, но не сомневалась, что вскоре узнает.
Хозяйка, несколько раз начиная рассказ, вновь замолкала, и Рита произнесла:
– Понимаю, что речь идет о чем-то… мерзком. Поэтому скажу тебе то, о чем мало кто знает. Барковский-старший, отец Гоши, меня изнасиловал. Тебя тоже?
Эльвира облизала сухие губы и ответила:
– Бог миловал, хотя он тогда действительно подкатывал, но я старого козла сразу отшила.
Рита продолжила:
– Значит, это Гоша тогда тебя изнасиловал, ведь так? Поэтому ты и пить начала?
Эльвира задрожала и, сев прямо на грязный пол, захныкала. Рита, подойдя к ней, попыталась ее утешить, но Эльвира вдруг закричала:
– Да не понимаешь ты ничего! Да, Гошка – мразь! Но не меня он изнасиловал, не меня! Потому что он другое предпочитает. А моего младшего братика Юрика! И было тому тогда девять лет…
Рита вошла в лучший номер гостиницы «Интурист», одной из двух приличных в ее родном городе, и посмотрела на сидящего за столом с ноутбуком Гошу Барковского, у которого было элегантно перевязано левое запястье.
След нападения Юрика Князя.
До выборов оставалось два дня, и никаких сомнений быть не могло: новым губернатором должен стать Барковский-младший.
– Благодарю, что согласился принять меня, несмотря на свой крайне загруженный график, – произнесла Рита, а Барковский, пружинисто поднявшись, с улыбкой подошел к ней.
– Рита, как я рад тебя видеть! Ты передумала? Решила принять мое предложение и войти в мою команду?
Рита, посмотрев на сновавших по центральной комнате номера-люкс людей, ничего не ответила, а Гоша, верно истолковав ее поведение, сказал:
– Оставьте нас наедине!
Когда все исчезли и двери закрылись, Гоша вздохнул:
– Уфф, через сорок восемь часов или чуть больше все это закончится! Хотя нет, все только начнется! Не хотел побеждать, но придется стать губером. Впрочем, я начинаю уже входить во вкус власти…
Подойдя к окну, он распахнул штору – из окна была видна центральная площадь со сценой и памятник Ленину.
– А тебе не тяжело смотреть на сцену, на которой едва не убили тебя и твою дочь? – спросила Рита, и Гоша, задергивая штору, ответил: