Чтение онлайн

— Милые собачки, — сказала Герта.

Харт уверился, что револьвер, который он взял у Луи, лежал в его кармане. Вполне возможно, что все это было глупостью, но что оставалось делать? Ведь ему не верил даже собственный адвокат. Только доказательство, что Бонни жива, может спасти его жизнь и жизнь Коттона.

Дом был длинный, низкий и одноэтажный с огромной открытой верандой, которая протянулась по всей его длине.

Харт на цыпочках прошел через веранду и заглянул в единственное освещенное окно. Кресло, в котором сидела женщина, имело такую высокую спинку, что он мог видеть только узкие лодыжки и копну черных волос.

— Это она, — прошептал он Герте.

— Ты ее видишь?

— Только голову сзади.

Он взялся за ручку, что была неподалеку от окна, а потом вдруг его тело напряглось, когда какой-то круглый и жесткий предмет уперся в позвоночник. Он осторожно повернул голову и посмотрел через плечо.

Мексиканец среднего возраста, который внезапно появился из темноты, ответил на его взгляд довольно холодно.

— Как вы уже заметили, — сказал он, — я приставил к вашей спине пистолет, сеньор, и было бы в высшей степени неумно делать резкие и непонятные движения. — После этого он добавил: — Капитан Кабрера уведомил нас в конце дня, что в городе появился человек, который разыскивает сеньору и что мы можем ожидать визита.

У Харта выступил холодный пот.

— Кажется, — вымолвил он с деланной улыбкой, — я не такой уж опытный взломщик.

Мексиканец трезво заметил:

— Позвольте мне с вами согласиться, сеньор. Вы — тот американец, который интересовался сеньорой Альверадо Монтес?

— Да.

Мексиканец еще плотнее приставил оружие к спине Харта.

— В таком случае разрешите представиться. Меня зовут Джейм де Медоза. Что вам нужно от моей сестры? И почему вы вмешиваетесь в политическое дело?

Харт почувствовал, что у него волосы поднимаются на затылке. Здесь было явно что-то не то. Бонни Темпест играла, правда, с мужчинами различные роли, но, насколько он знал, она никогда не выступала как чья-то сестра.

— Послушайте, — начал он. — Ун моменто! Я как раз…

Не успел он договорить, как открылась дверь, находящаяся рядом с окном, и поток света упал на пол веранды.

— В чем дело, Джейм? — спросила женщина, открывшая дверь, на хорошем испанском языке. — Что, капитан Кабрера не обманул? К нам пожаловали гости?

— Гость, — ответил брат. — Человек, который выглядит так, как будто с ним недавно обошлись очень сурово. Он взглянул на Герту. — И также очень хорошенькая сеньорита.

— Сеньора, — поправила его Герта.

Все еще продолжая держать руки на уровне плеч, Харт медленно повернулся и взглянул на женщину, которая стояла в освещенном проеме двери. Девушкой она была наверное очень красива. Даже сейчас в свои сорок и с явно выкрашенными волосами, а также со склонностью к полноте, она производила хорошее впечатление. Кем бы она не была, это явно не Бонни Темпест.

— Вы сеньора Альверадо Монтес? — спросил Харт.

— Да. — Женщина улыбнулась. — Но я совершенно забыла о приличиях. Заходите, пожалуйста, и объясните, что имеют против меня политические противники моего усопшего супруга. Я думала, что все это в прошлом, когда Мексика так великодушно предоставила мне политическое убежище, и я приехала, чтобы жить здесь вместе с братом.

Де Медоза подтолкнул Харта своим пистолетом.

— Моя сестра приглашает вас войти. — А Герте он сделал легкий поклон. — Почту за честь.

Харт казался сам себе настоящим идиотом.

— Что я могу вам сказать, — начал он, — кроме того, что стал жертвой заблуждения. В мои намерения не входит причинить вам какое-то зло, сеньора. Я просто думал, что вы — Бонни Темпест, супруга Джона Диринга.

Герта села в одно из кресел и положила руки на колени.

— Она была танцовщицей одного из ночных клубов Лос-Анджелеса — добавила она. — Работала стриптизницей. — Глаза Герты задумчиво смотрели на Харта. — И одна девушка сказала моему супругу, что она ее видела здесь месяца четыре назад, в Энзенаде. — И чуточку резче закончила: — Во всяком случае, так утверждает мой супруг.

Женщина была приятно тронута.

— Ты слышал, Джейм? Кто-то принял меня за танцовщицу ночного клуба.

Да Медоза счел, что ничего приятного в этом нет.

— Когда это было? — спросил он.

Харт ответил:

— Это было в апреле. А что?

Вместо брата ему быстро ответила сеньора Монтес:

— Мне кажется, что имеется в виду гостья, которая тогда была у нас. — И она начала описывать ее, помогая себе руками: — Очень пропорционального сложения молодая дама, которая по какой-то причине решила перекрасить свои золотистые волосы в черный цвет.

Харт наклонился вперед. Он чувствовал себя человеком, который уже направился в газовую камеру, но в последнюю минуту был помилован.

Сеньора Мотес озабоченно спросила:

— Вам плохо, сеньор? Может быть, рюмку коньяку?

Харт улыбнулся.

— Спасибо, не нужно. Я чувствую себя хорошо. Даже отлично. — Он тщательно выбирал слова. — В первую очередь, хотел бы извиниться за то, что нарушил ваш покой. Разрешите уверить вас, что я желаю сеньоре только добра и что мое пребывание здесь не имеет ничего общего с политикой.

Де Медоза положил пистолет на стол и чинно поклонился.

— Я склонен вам поверить, сеньор. Прошу вас, продолжайте.

Харт на мгновение задумался.

— Если вы не возражаете, я хотел бы узнать, в каких отношениях вы находились с этой девушкой?

Женщина пожала плечами.

— Боюсь, это сложный вопрос. Она за целую неделю, что провела у нас, ни разу не сказала ничего толкового. Но я все-таки узнала, что у ее мужа были с моим покойным супругом какие-то дела. Речь шла о деньгах, которые он собирался вложить в моей стране до последних беспорядков, и она хотела проверить, насколько честен был ее супруг по отношению к ней. — Сеньора Монтес опять всплеснула руками. — Во всяком случае, это было очень запутанное дело.

— Какое имя она вам назвала? — спросил Харт.

Де Медоза деланно улыбнулся.

— Марсия Гарсия. В вашей стране это будет соответствовать Мэри Смит, сеньор. Однажды она приехала сюда на такси из Энзенады пьяная. Я бы ее прогнал. — Он посмотрел на сестру. — Но сестра, у которой нет детей, вечно должна заботиться о ком-нибудь.

Сеньора Монтес заметила:

Она выглядела такой испуганной, такой растерянной и была очень бледна. И я подумала, что/возможно, смогу ей помочь.