Чтение онлайн

Пастух проснулся как обычно, ни свет ни заря. Мальчик – тоже как обычно – спал носом к стенке. Славный праздник дня рождения Губернатора календарно приблизился. Завтра днем начнется. Принимая во внимание какое-то и вовсе бурундучье одинокое существование несчастного Гольфиста, акцию, уверен был Пастух, просто необходимо было осуществить шумно и на людях. В самом деле, ну помрет он в своем уютном доме посреди старинных ружей, пистолетов, сабель и кинжалов – кто его обнаружит? Разве что домработница, если таковая имеется… А все его родные и близкие существуют как-то отдельно и соединиться не спешат. А это надо Пастуху: ликвидировать фигуранта, о смерти коего узнают случайно и дня через два? Не надо. Наставник вестей от него не ждет, потому что вести приходят к Наставнику по иным каналам. В том числе и по информационным. И Наставник доволен: его Пастух и борозды не портит, и план перевыполняет. Так что и эта смерть должна стать публичной. А где у нас публика? Публика у нас соберется в известной загородной резиденции Губернатора.

То-то будет шуму!

Пастуху было скучно. Ему жаль было расставаться с таинственно красивым миром оружия, любовно собранном Гольфистом вокруг себя и для себя. Именно из этого мира и с помощью какого-то редкого экспоната – ну, например, с помощью пистолета работы месье Лепажа, который предназначен в дар Губернатору, – он, Гольфист, если по совести, должен бы уйти в иной мир. Ан не выходит!

Только если сам Губер, разглядывая подарок, нечаянно стрельнет в дарителя.

Увы, этого и Пастух организовать не сможет…

Пожар, что ли, там устроить? Все-таки шум, гам, народ соберется, телевизионщики среагируют профессионально скоро…

Нельзя. Пожар уже имел место, повторяться стыдно и небезопасно.

Как теоретический вариант существовал еще и гольф. Любимая тема западных мастеров детективного жанра: смерть на поле для гольфа. Читывали. Там всегда в итоге находился убийца, потому что смерти, сочиненные оными мастерами, были очевидно насильственными. Так Пастух смутно помнил. Но, по-любому, он гольфа не знал. И как там сочинить и организовать естественную смерть, не ведал. А времени для хотя бы какого-никакого изучения гольфа не имелось.

Короче, надо было снова ехать в резиденцию.

Как уж повелось, смотался в магазин за хлебом-сыром-молоком, разбудил Мальчика, поторопил:

– Мухой мыться, чистить зубы и завтракать. Дел невпроворот.

– Я с тобой?

– У тебя будет свое дело. Важное и требующее внимания и точности. Я тебя отвезу в один крутой поселок, это недалеко, и ты там станешь пасти одного мужика: что делает, куда пошел, кто пришел и так далее. Обычная слежка. Но – с мельчайшими подробностями. Справишься?

– Постараюсь, – осторожно сказал Мальчик. – Я читал вообще-то про слежку… А что за мужик?

– Олигарх местный. Не из первых, но…

– Это его ты убьешь, да?

Пастуху вопрос не понравился, и он счел необходимым пояснить:

– Не убью. Казню.

– Какая разница? И то и то – смерть нехорошему человеку.

– Я не знаю, хороший он или нет…

Пастуха почему-то повело на риторику. Но он давно собирался поговорить с Мальчиком, хоть как-то сформулировать для него свою роль в той пьесе, в которую Мальчик уже и сам вошел – статистом пока. Но вошел. И должен знать если и не весь сюжет пьесы, то хотя бы собственную крохотную, но не бесполезную рольку, ее место и ее время.

Может, это и странно, но Пастух не видел опасности для дела в нежданном явлении Мальчика. Сначала он не мешал. Теперь, вон, и помощь с его стороны кое-какая образовалась. А что потом? Так то потом и будет. Помехи надо ликвидировать по мере их появления, так. Пастух умел убирать помехи. Вообще и в частности.

Да и Мальчик ему приятен был, хотя это никакое не объяснение. Ну и пусть.

– Для меня его человеческие качества не важны. – Пастух попытался наскоро сформулировать формулу процесса вообще. – Он должен оставить этот мир естественно и не привлекая излишнего любопытства. Как это сделать – мой вопрос. И первая задача – сбор информации об этом персонаже пьесы. По максимуму. Раз уж ты со мной, изволь снять с меня часть забот. И первое – это слежка.

– Зачем слежка, если ты его все равно… ну, не убьешь, ну, поможешь уйти… – Мальчик старательно выбирал формулировки. – Ты же сам решаешь, как кому уйти… Вон, с мотоциклом, например… Кстати, излишнего любопытства там было – невпроворот.

– Согласен, – не стал спорить Пастух. – Но любопытства к чему? К необычному, экстремальному, яркому уходу из жизни известного человека. И абсолютно не-чаян-но-му. Разве не так?.. А я тут при чем?

– Я понял тебя, – сказал Мальчик. – Нечаянный, нежданный, не ловленный… Я отслежу как надо. Когда ты меня заберешь?

– Сейчас половина девятого утра. Я оставлю тебя на точке… ну, минут через сорок. Вернусь за тобой не раньше пятнадцати-шестнадцати. Дождешься? С голоду не умрешь?

– Не надейся, – сказал Мальчик и встал. – Я вообще-то готов.

Пастух отвез его в поселок, где небдительно пас свою коллекцию Гольфист, они проехали мимо искомого дома, тормознули на другой улице. Мальчик вышел.

– Будь осторожен, – сказал странное Пастух.

И сам себе удивился: с чего бы такие сопли и слюни?..

До резиденции добирался слишком долго, попал по пути в пробку, час с лишним впустую потерял. Ну, не вовсе впустую, все ж было время пораскинуть мозгами. Пораскинул.

Тачку оставил в привычном уже месте – неподалеку от дикого пляжа. Забор и сигнализацию одолел испытанным способом, пошел прямиком в дом. Кем был? Ну, опять, например, представителем поставщика. Поставщика чего? Поставщика всего. О чем спросят, того и поставщик.

Он ходил по зданию резиденции, приветливо кивал встреченным людям, которые кивали в ответ, но не запоминали Пастуха. А зачем? Завтра – Событие, все заняты, всем некогда, все озабочены и раздражены. Как там певец утверждал: лица стерты, краски тусклы, то ли люди, то ли куклы… Уж и не вспомнить Пастуху, о чем именно шла речь в песне, но фраза из нее хорошо подходила к нынешней ситуации. В балаганном действе под названием «Подготовка дня рождения Губернатора» людей и не могло быть. Лишь функции.

Пастух искал Место. Для чего? Он пока и себе-то не формулировал – для чего. Курс под названием «Внезапная смерть» в училище читал полковник, служивший, по его смутным намекам, везде, где кто-то как-то нежданно расставался с жизнью. Примеры полковник приводил. Без имен и адресов. Он всего лишь сухо и с множеством подробностей описывал, как он сам говорил, «ивенты». То есть события по-русски. А по сути – внезапные естественные смерти неких не названных им людей, происходившие, если ему верить, где ни попадя. И при большом стечении свидетелей. «Ищите Место, – говорил полковник, – и не бойтесь, что вас заметят. Никто не заметит. Люди видят только то, что вы им сами покажете, а подробности они уж сами и сочинят».

Надо было попасть в команду Наставника, чтобы въяве понять, как прав тот полковник.

На самом деле у Пастуха выбор места и времени на сей раз был очень невелик. Если вообще был. Потому что смерть Гольфиста в родном доме в окружении любимых «игрушек» никаких свидетелей не соберет. Один он там живет. Как сыч. В газетах напишут: ушел из жизни… долго болел… смерть, допустим, от асфиксии…

Тоже штатный вариант: без шума вообще, как камушек в реку. Неведомые Пастуху коллеги по Команде, не исключено, не чурались таких вариантов, они делали дело надежно. А Пастух множил варианты, что никак не отражалось на надежности. Каждому – свое.